Поскольку домик был небольшой, он вмещал в себя только гостиную и маленькую кухоньку. В гостиной располагался камин из того же красного кирпича. Реймонд потратил несколько минут на то, чтобы затопить его, а Лур осматривался и подмечал некоторые детали.
Около камина стояло несколько кресел с бордовой обивкой, а над ним висела картина. На ней были изображены мужчина и женщина. Они очень красиво смотрелись вместе. Молодое лицо парня искрилось улыбкой, в коротких алых волосах запутались лучи летнего солнца. Он прижимал к себе девушку с длинными черными волосами и красными глазами. Девушка коварно улыбалась и обнимала парня за шею. На каминной полке был еще один портрет, но маленький, вставленный в рамку. Тоже девушка, но с золотистыми волосами, спускающимися волнами к плечам. Ее яркие словно небо голубые глаза светились от счастья, но на лице застыла сдержанная улыбка. Рядом с рамкой лежала белая лента и заколка с камнями топаза. В комнате было несколько полок, и все они заняты множеством книг. Где-то лежали детские игрушки, а на одном из стульев в углу висела порванная черная мантия.
Когда Реймонд закончил с растопкой, он тяжело опустился в кресло.
Перевертыш уступил Руфине место в кресле напротив, а сам остался стоять, выжидающе глядя на того, кого еще недавно он знал как мага.
— Я даже не знаю, с чего начать, — досадливо поморщился мужчина, заметив пристальные взгляды.
— Начнем с самого простого. Кто ты? — спросила Руфина. Ее плечи были напряжены, а в глазах отразилась печаль. Будто она изначально знала, что история будет невеселой.
— В таком случае лучше показать, — горько усмехнулся Реймонд.
Тело Рея осветила фиолетовая вспышка, а когда Лур увидел перед собой совершенно не знакомого мужчину, он неосознанно сделал шаг назад. Руф вжалась в спинку кресла, не отрывая глаз от незнакомца в кресле.
Он был немного выше Реймонда. Его длинные красные волосы спускались к плечам, черты лица заострились, а глаза потемнели еще больше, напоминая черную бездну. К удивлению Лура, мимика Реймонда не изменилась, и сквозь незнакомые черты лица проглядывался знакомый им маг.
Мужчина сжал подлокотники кресла и, глядя куда-то в окно, хрипло произнес:
— Меня действительно зовут Реймонд, но мое полное имя… — он тяжело сглотнул. Было видно, насколько ему трудно об этом говорить, — Витглен Орис Реймонд, бывший придворный архимаг, единственный выживший метаморф в «Резне Изменчивых».
Луру пришлось схватиться за стену, чтобы не упасть. Несмотря на то, что перевертыш из Бестии, он слышал об этой истории: весь мир знал про ужасное исчезновение метаморфов. Поэтому выживших среди них просто не могло быть: все метаморфы до единого давно уничтожены. Самопожертвование во имя короны, никого не должно было остаться в живых.
— Это твой портрет висит во дворце? — тихо спросила Руф. Было видно, что спросить она хотела вовсе не это.
Метаморф усмехнулся и произнес:
— Да какой там портрет. Художник так на меня разозлился, что решил нарисовать несуразицу, а ее и повесили.
— Но как же так! — воскликнул Лур. — Как ты выжил? Как до сих пор никто не узнал? Ведь прошло около четырехсот лет!
Реймонд поднялся из кресла и, скрестив руки за спиной, подошел к окну. В камине весело трещали поленья, а дом постепенно окутывало теплом.
— Я слишком много потерял, Лур, чтобы выжить. Я этого не хотел и до сих пор считаю, что лучше бы отправился за грань вместе со своими близкими.
Ладони Руфины сжались в кулаки, а ее голос дрожал:
— Боги… Вся твоя семья, Рей…
— Не надо, — перебил он ее, останавливая движением руки, — это произошло более четырех веков назад, я давно смирился с их смертью… Со смертью всех.
— Ты не рассказывал, потому что скрываешься. Не только от голиафов, но и от ВТЖ, — заметил перевертыш, облокотившись о стену.
— Да, скрываюсь. И да, поэтому и не рассказывал. Знаете, я выжил, потому что любил. Меня спасла дружба, и когда не стало ее, а затем и всех, кто мне был дорог, я хотел уйти за грань. Но и умереть не мог, пытался, но не смог. Тогда я решил, что буду жить, потому что принесенные во имя моей жизни жертвы не станут в этом случае бессмысленными. Я поклялся себе, что буду жить в одиночестве, потому что так никто из моих близких больше не пострадает. Но появились вы…