Несмотря на работающие глоу-шары, в кухне никого не было, должно быть, один из поваров отошел ненадолго. На столе, расположенном в отдалении от кухонных плит, стояла глубокая тарелка с куриным консоме, а на блюдце рядом лежала пара тостов с арахисовой пастой. Около плиты остывала горячая чугунная кастрюля, в которой находился ягодный кисель.
Сердце Фины неприятно кольнула досада. Она вспомнила о праздничном ужине. Грусть накатывала непрерывными волнами от упущенной возможности собраться вместе с семьей.
Но сейчас поздно печалиться. Решительно отбросив сожаление, Руфина налила себе из кастрюли в высокий бокал кисель и села за поздний ужин.
Она уже доедала тосты, когда дверь кухни распахнулась, явив на пороге Рендара. Он был как всегда растрепан и выглядел жутко уставшим. К тому же, у него был слишком мрачный взгляд для восьмилетнего ребенка. Рен подошел к столу, забрал последний тост, лежавший в блюдце, и, надкусив его, сказал:
— Вот уж не знаю, где ты пропадала половину дня, но тебя разыскивает матушка. Я бы на твоем месте перед выходом помолился темным.
— Сильно злится? — мальчишка поднял на нее красноречивый взгляд.
— Вещи по комнате летали.
— Очень смешно, — мрачно ответила Руфина, — слушай, а может я завтра с ней спокойно поговорю?
— Ты же знаешь, сестричка, что нет. Поднимайся и вперед в Галерею.
Галереей называлась особая комната в поместье. Ее стены украшали портреты, начиная от правительниц Ардестелора и заканчивая картинами с изображением всех членов семьи рода Аквамарин.
Натали де Тиндаль, глава рода Аквамарин, сидела в мягком кресле в углу комнаты и читала книгу. Ее ноги прикрывал теплый вязаный плед из белой шерсти. Светлые пшеничные волосы женщины убраны в высокий хвост.
В Галерее было холоднее, чем в остальных помещениях поместья, здесь всегда открыты нараспашку окна.
Фина поежилась и, плотнее укутавшись в плащ, подошла к матери. Та подняла голову, окинув пристальным взглядом дочь, и кивнула на соседнее кресло. Женщина закрыла книгу, на обложке которой был изображен какой-то символ, и убрала ее на столик, стоящий рядом. После того, как Фина села в кресло, чуть не раздавив пискнувшего в кармане Григи, Натали заговорила:
— Мне жаль, что ты пропустила семейный обед и ужин, но я надеюсь, что ты выполнила свою цель, какой бы она ни была.
Руфина вздохнула, узнавая свою мать. Натали была относительно неплохой мамой. Она заботилась о своих детях, редко лезла к ним со своими советами и расспросами: у нее хватало дел и без этого… Просто иногда Руфине не хватало обыденного разговора с матушкой обо всем и ни о чем. Но таких разговоров у них не было. Когда Натали злилась, она надевала свою безэмоциональную маску, что было в разы хуже, например, крика. Вот и сейчас на лице женщины не дрогнул ни один мускул.
— Тем не менее, — продолжила она, — мне нужно сообщить тебе то, что я уже озвучила твоему брату и отцу во время обеда. Как тебе известно, раз в пять лет, в начале февраля в королевстве Маддрон проходит празднество в честь бога Олонда Всевидящего Ока, и королевский род Дандрэгон приглашает к себе во дворец на празднование. Сегодня утром, — Натали сделала пасс рукой, и к Руфине подлетел сложенный вдвое лист пергамента, — мы получили приглашение. Традиционно оно высылается за несколько недель до наступления зимы. Приглашенные представители приезжают за несколько месяцев до праздника. Все это время до основного торжества проводятся балы и светские приемы. У меня нет возможности ни отказать, ни поехать. У твоего отца тоже, а твой брат слишком мал, поэтому я прошу тебя.
Это было неожиданно, девушка действительно знала о празднике Ока в соседнем королевстве, но не думала, что сможет побывать на нем. В тоже время это означало лишиться возможности варить и поставлять снадобья минимум на пару месяцев. Руфина посмотрела на свою мать. Из высокого хвоста женщины выбились пряди, но Натали упрямо не убирала их.
— Это очень важно, — повторила Натали, — мы не имеем возможности отклонить волю маддронцев, мы их союзники. А нашей семье не нужны проблемы с королевой. Будь благоразумна, дочь.