— Говард, отпусти его.
Рука Бэйлмина разжалась, и он нехотя отступил от перевертыша.
Встретить Хелен с ее прихвостнем не входило в планы Реймонда, но это все же случилось.
Насчет выхода он не солгал: примерно он представлял, где может находиться фигура Олонда. В самом начале была подсказка, которая отбрасывала его на четыреста лет назад. Он знал, какое именно помещение во дворце им нужно.
— Как выйти из этих коридоров? — нетерпеливо спросила генерал.
— Никак, — ответил Реймонд и остановился.
На нем скрестились два непонимающих взгляда, и метаморф тяжело вздохнул.
— Мы находимся в иллюзорном пространстве, которое лишь выглядит коридорами дворца. На самом деле выхода отсюда попросту нет, даже наоборот. Мало ли еще на какое-нибудь эльфийское полотно нарвемся…
— Но ты сказал, что знаешь, где выход, — прищурился Говард Бэйлмин.
— Я сказал, что лишь полагаю, где он может быть.
После этих слов Реймонд подошел к стене и дотронулся до нее рукой. Мгновение ничего не происходило, но потом стена стала будто мягкой глиной, а его рука начала проваливаться внутрь.
— Сказал же, полагаю, — ухмыльнулся он, полностью погружаясь в стену.
На той стороне их ждала жаркая пустыня и покрытая трещинами земля.
— С каких пор зоомаг стал разбираться в иллюзиях? — спросила его генерал.
— С кем поведешься…
Реймонду не нравилось, с какой частотой иллюзорный лабиринт напоминает ему о прошлом. Если сейчас появятся голиафы, то он за себя не отвечает.
— И что теперь?
Говард сложил руки на груди и напряженно глядел на Реймонда под личной Лура.
— Ждать.
— Чего ждать? — несмотря на внешнее спокойствие Хелен, было заметно, что она нервничает.
— Пока наши головы не посетит какая-нибудь идея, — пожал плечами метаморф.
Генерал опустилась на корточки и пристально вгляделась в сухую землю, по которой ветер разгонял песок.
— Как вообще можно выбраться из иллюзии пустыни?
Говард, стоящий неподалеку, пригладил свои и без того идеально лежащие светлые волосы и сказал:
— Нужна вода. Если я правильно понял принцип, нам нужно то, чего здесь нет, а в пустыне нет воды.
— А вы бываете весьма полезны, лорд Бэйлмин, — оскалился Реймонд.
— А вам меня лучше не злить, лорд Фарксел, — подарив ответный оскал, произнес Говард.
— Но где мы возьмем воду? Среди нас нет стихийников, — хмуро сказала генерал.
Метаморф решил не обращать на ее слова внимания, ведь то, что он архимаг, уже не секрет. Нет смысла скрывать это еще дольше.
Разведя руки в сторону, Рей призвал стихию. Земля под их ногами содрогнулась. Из глубокой трещины неподалеку начала быть струя воды.
Несмотря на то, что пустыня казалась огромной, позже стало ясно, что они будто бы находились в замкнутом кубе с невидимыми границами. Потому что вода не растекалась во всех направлениях, ее уровень поднимался, становясь выше.
Вскоре вода уже доходила им до пояса.
— Вы еще и стихийник. Чудеса, — протянула Хелен Раустровская.
Когда они полностью погрузились в воду, иллюзия пустыни исчезла, и послышался звон разбитого стекла.
Вода испарилась, будто бы ее и не было.
Их перебросило сразу на четвертый этаж дворца, туда, где всегда находились королевские покои. Пока иллюзии не заработали вновь, и их не выкинуло еще куда-нибудь, Реймонд поспешил в один из коридоров.
С него стекала вода, но у него было слишком мало времени, чтобы тратить его на сушку.
— Куда мы теперь? — спросила генерал, высушивая себя бытовым заклятием.
— В зал для отработки заклятий.
— Почему туда?
Потому что Большой зал, натолкнул его на мысль о прошлом: зал для отработки заклятий был когда-то самым дорогим для него местом в этом дворце. Именно там Рей познакомился с Энидой.
Через несколько минут метаморф стоял напротив дверей, которые собирался открыть. Увидит ли он вновь Лура и Руфину? Реймонд старался об этом не думать. Он не знал, чего хочет от него дроу. А может, и не от него вовсе.