— Глупо спрашивать об этом архимага.
— Я так и думал, — удовлетворительно кивнул Уилрэн, — но для тех, кто может быть не в курсе, поясню, — он бросил взгляд на Лура, — «Последний шанс» дает надежду на исполнение перед смертью главной жизненной цели. Именно надежду, заклятие не всегда срабатывает. А у Рафа цель была такая же, как и у его отца. Создание единой и сильнейшей расы.
— Оно не могло сработать, — неверяще прошептал метаморф.
— Не могло, но почему-то сработало. Прежде чем Энида Линфест отправилась за грань, она тебе что-то сказала?
Реймонд побледнел, а его голос был почти не слышен, хотя в зале стояла звенящая тишина:
— Живи.
— Да, ее последние слова адресовались тебе, и ее голос в последний раз тоже слышал только ты. Поэтому на те недолгие минуты в какой-то степени именно ты стал обладателем ее голоса. А когда Раф закончил читать заклинание, от твоего лорри отделилась частичка. Поэтому тебе было так больно. Угадаешь, что было дальше?
Метаморф потрясенно молчал.
— Как хочешь, — пожал дроу плечами. — Последние слова Эниды Линфест и частица лорри Ориса Витглена объединились и попали в единственное живое существо в комнате. В того мальчика, которого ты не стал убивать по доброте душевной. Кто бы мог подумать, что того мальчика назвали Рафаль в честь брата Рафа и отца Альдоса.
Рей замотал головой и взъерошил волосы. Этого просто не может быть! Планы голиафов не могли воплотиться в жизнь! Его родители и вся его раса погибла, защищая королевство от коварных замыслов голиафов. И получается, все это зря…
Все зря, из-за него…
— Что, до сих пор не верится? Тогда представлюсь, мое настоящее имя Рафаль Хан Мыс.
Тело Уилрэна дель Стараг охватило фиолетовое сияние, и на месте дроу перед Реймондом показался незнакомый голиаф. Все та же светло-серая кожа, то же множество пересекающихся черных полосок на теле и голове.
Теперь, присмотревшись к настоящей личине Уилрэна, Рея стал вспоминать образ того мальчишки. И правда, похож…
— А как же Уилрэн? — осипшим голосом спросил метаморф.
— А что Уилрэн? — недоуменно переспросил Рафаль. — Этот дроу вечно совал свой нос куда не следует, за что и поплатился.
— Он мертв?
Вопрос Реймонда заставил Лура дернуться как от плети. Рей не мог смотреть на друга – столько боли было в его глазах.
— Да, я лично от него избавился.
Фарксел попытался вырваться, и один из голиафов ударил его вновь, но зато ему удалось выплюнуть кляп.
— Сволочь! Ты, убийца моего друга, еще и притворялся им! — голос перевертыша охрип.
— Ну, у меня неплохо получалось, — заметил Рафаль.
— Да нет, отвратительная получилась пародия, — тихо произнес Реймонд.
— Не важно, — поморщился голиаф. — Самое интересное происходило после «Резни Изменчивых». Мы ведь впали в немилость короля, если можно так выразиться. Нас сослали на остров и приставили стражников, чтобы не сбежали, а наш народ впал в уныние. Свои способности к метаморфозу и голосу сирены я скрывал и потратил очень много лет, чтобы научится всему в совершенстве. План, который прямо сейчас воплощается в жизнь, созрел не так давно. Он появился после того как я понял, что цель отца была не только в создании сильнейшей расы, но и в том, что род Дандрэгон слишком уж слишком засиделся у власти. Их тиранию в те годы мы не забудем никогда.
— Тиранию, — фыркнул Реймонд.
— А ты не смейся. — в голосе голиафа прорезалась сталь. — Это тебе во дворце жилось прекрасно, а нас ненавидели.
— Вы сумасшедшие фанатики, поэтому не вызываете ничего, кроме ненависти, — послышался тихий женский голос.
У Руфины изначально не было кляпа, но она молчала. Смотрела в пол и не говорила ни слова. Только теперь она подняла голову и подала голос. А Рафаль продолжал говорить только с метаморфом, не замечая никого вокруг.
— Главное, что ритуал, проводимый Рафом, сработал, а остальное – дело техники. С помощью чарующего голоса внушить жандармам верность нашему народу, втереться в доверие к королю…
— Тоже с помощью голоса сирены? — перебил его Рей.