— Не думаю, что сильнейший менталист в королевстве поддался бы голосу сирены. Я поступил проще.
Фиолетовая вспышка – и Реймонд уже смотрит на лорда Аргара. Значит, сразу четыре личины. Уилрэн дель Стараг, дроу и друг перевертыша, лорд Аргар, советник короля, и сын бывшего предводителя голиафов.
А ведь лорд Аргар был советником по вопросам людских дел, а значит, именно под его контролем проводились бунты на улицах Франвэйла.
— Вижу в твоих глазах осознсание. И смени уже, наконец, личину на свою. Очень странно беседовать с Фаркселом, когда за моей спиной находится еще один такой же.
Вспышка родовой магии и перевертыш превратился обратно в мага иллюзиониста.
— Так гораздо лучше, — одобрительно кивнул Рафаль, — мне не составило труда заменить некоторых советников своими людьми. Помнишь, сколько иллюзионистов было вызвано во дворец? А сколько в итоге доехало?
В голове Рея сразу же вспыхнул диалог между главным камергером и придворным магом.
«— Их двадцать шесть. Где вы еще шесть потеряли?
— Кого-то не хватает?— удивленным голосом спросил главный камергер.
— Письма отправляли на тридцать два разных адреса.
— Странно, расчет был на то, что все приедут… Я разберусь»
— Эти шестеро работали на меня. Не скажу, что от своего желания, но их никто и не спрашивал. По моему плану, — голиаф сложил руки на груди, — принц Алестер должен был взбунтоваться против своего же собственного отца. Сам бы он вряд ли смог, но мне бы удалось правдоподобно сыграть его роль. Все бы подумали, что сын затеял переворот, но на фоне происходящих в стране беспорядков, народ примет такой поворот событий как должное.
— Может, вернемся к самому началу? — заломил бровь Реймонд. — Я все еще не понимаю, чего ты хочешь от меня. Раз все так просто, то в чем твоя проблема?
— Все и правда было просто, — протянул Рафаль, не отводя от него взгляда, — было просто, пока не появились вы.
— А мы тебе и не мешали, — тихо заметила Руфина.
— Это только на первый взгляд.
Вновь свет, и Рафаль вернул себе голиафский облик, а из внутреннего кармана плаща дроу он вытащил кулон на цепочке. На Эфи не было скрывающих чар, и он предстал перед всеми в таком виде, в котором его создавали.
— Узнаешь? — довольно спросил Рафаль.
— Так это ты…
— Нет, не я, — покачал он головой, — это моя сестренка стащила медальон. Да, если ты не знал, нас было трое: Раф, Полимия и Рафаль. Остался только я, — зловеще улыбнулся голиаф.
— Боюсь спросить, что ты сделал с сестрой и зачем.
— Вот и не спрашивай. Полимия узнала этот медальон на тебе, в то время как я не придал этому значения. Не знаю, как, ведь на нем была сильнейшая иллюзия. Может, она увидела его на тебе в тот день, когда Рафу удалось тебя схватить. Сестрица выкрала у тебя медальон с помощью советника в области магии, одной провернуть этот фокус было ей не под силу. А потом она отнесла кулон папаше. Тот его, конечно, узнал, и вскоре догадка о том, что это тот самый кулон, подтвердилась, потому что чары слетели.
— Значит, Альдос первый догадался, кто я? — мрачно резюмировал метаморф,. — И это из-за него мы чуть дважды не отправились к праотцам?
— Схватываешь на лету, — удостоился Рей сомнительной похвалы. — А вот я узнал об этом намного позже и сильно разозлился. Полимия и отец решили не ставить меня в известность.
Голиаф с такой силой сжал кулон в руке, что, казалось, подвеска тут же покроется трещинами.
— Не говори, что ты убил собственного отца, — выдохнул Реймонд.
— Почему из твоих уст это звучит как обвинение? Именно благодаря ему ты потерял все. И именно он мне мешал. Все время требовал тебя схватить и провести ритуал вновь. Ему и так недолго оставалось жить.
— Ты убил своего родителя, — вновь повторил метаморф.
— Я, в отличие от тебя, не страдаю сантиментами, — отмахнулся от его слов Рафаль, — помнится, ты спрашивал, мол, при чем здесь Уилрэн? Он тоже был проблемой. Не знаю уж, как он догадался, возможно, был знаком с кем-то из тех стражников, но про план каким-то образом узнал. А ведь даже ВТЖ до последнего не вмешивалось! Этот идиот дроу влетел во дворец с криками, что готовится захват власти, — Рафаль рассмеялся. — Конечно, ему никто не поверил, а когда мои поверенные назвали его смутьяном и лжецом, его чуть не бросили в подвалы. Я понимал, что рано или поздно его допросят, и могут даже поверить в ту версию событий. Тогда я организовал ему побег, вернее, подстроил так, чтобы это было лишь похоже на побег. А найти его не могли, потому что он находился на нашем острове, в темницах. Забавно, что его личина мне пригодилась.