— Чтоб ты сдох в агонии и муках, — выплюнул Лур, за что снова получил удар от голиафа.
— Знаешь, — тихо произнес голиаф, подходя очень близко к Реймонду, — я всю жизнь хотел посмотреть на того, кто убил моего брата, и на тех, кого я знал с детства. И вот сейчас смотрю, но не на того ведь? Давай, Орис, я хочу увидеть тебя настоящего.
— Не много ли хочешь? — грубо ответил ему Рей.
Голиаф, который держал Руфину и никак не проявлял себя, замахнулся и ударил девушку по скуле. Она вскрикнула, но не проронила ни одной слезинки.
— Хорошо, будь, по-твоему, — прошипел он.
Яркий фиолетовый свет полностью покрыл тело Реймонда. Он вновь вернулся к старой личине. Длинные алые волосы развивались, а в глубине его глаз плескалась невысказанная ярость.
— Замечательно.
Рафаль внимательно следил за перевоплощением метаморфа, а когда оно завершилось, он ухмыльнулся и тоже применил метаморфоз. Голиаф менял личину гораздо дольше, но когда закончил…
Напротив Реймонда стоял Реймонд.
— Я посмотрел в глаза убийце своего брата, — произнес Рафаль, — теперь ты посмотри в глаза убийце семейства Витглен, убийце Эниды Линфест, убийце целой расы метаморфов. Это все ты, — прошептал он на ухо Реймонда.
Ему стоило приложить огромные усилия, чтобы не ударить свою копию. Он понимал, что за его несдержанность расплачиваться будут Лур и Руфина.
— А ведь ты прав, — заметил Реймонд, — да, это из-за меня их не стало. Это ты хотел услышать?
— Нет!
Пространство вокруг пронзило выкриком перевертыша. Его глаза метали молнии.
— Не смей слушать его, Рей. Твоей вины в их смерти нет. Я знаю, — он вновь попытался вырваться, — ты думаешь, что если бы не твои поступки, то все бы могло сложиться совсем по-другому. И да, ты будешь прав! Но мы никогда не узнаем, что бы было, ведь прошлого не вернуть. Но никогда не смей думать, будто их смерть твоя вина!
— Не ведись на подначки этого безумца! — внезапно прокричала Фина.
— Как интересно, — хмыкнул Рафаль, — да они горой готовы за тебя стоять.
— Это называется дружба. Тебе это слово неведомо.
— Возможно, — не стал спорить голиаф, — зато у меня нет слабостей, а у тебя есть. Орис, ты находишься здесь не только потому что мне внезапно приспичило пообщаться с тобой, хотя и поэтому тоже. Но в чем-то отец был прав, лорри метаморфа – это ценнейший ингредиент. Оно может пригодиться не только для ритуала. И кулон заодно придется, кстати.
— Хочешь меня убить?
— Тебе ли не знать, что это тебя не убьет. Подумаешь, всего лишь заточение в кулоне на веки вечные.
— А потом ты используешь меня в каком-нибудь мерзком ритуале, и меня не станет.
— Я так далеко не загадываю, — поморщился Рафаль.
— Ты находишься в шаге от меня, — прошипел Реймонд, — я могу тебя уничтожить.
— Можешь.
Голиаф мягко улыбнулся и посмотрел в сторону перевертыша и тифлинга.
— Конечно, можешь. Но тогда и твоим друзьям придет конец. Ты ведь заметил, что на тебе нет антимагических кандалов. Не мог не заметить. Это потому что я даю тебе выбор, Орис. Ты можешь убить меня и лишиться самого дорогого, а можешь не сопротивляться – и тогда они останутся в живых.
— Я тебе не верю, — напряженно сказал Реймонд.
— Как знаешь. Просто помни, что я даю тебе выбор…
— Нет. — устало покачал головой метаморф. — Это не выбор, а ультиматум с иллюзией выбора.
Рафаль ничего ему не ответил, только улыбнулся.
«Ты терял близких, и познал, что есть боль, а что есть спасение. И когда тебе предстоит выбор, поверь, ты не ошибешься.»
Слова Олонда вновь и вновь прокручивались в его голове. Вот о каком выборе шла речь. Что ж, бог не ошибся, и Реймонд не ошибется. Только не в этот раз.