Он пытался успеть! Как он пытался успеть, и все же…
— Melius mecum eris.
Не успел.
Реймонд задохнулся криком боли и рухнул на траву, которая в помещении заменяла пол.
Грудную клетку Руфины разрывало от рыданий, от боли потери, от злости. На них с Луром было жутко смотреть. Осознание смерти Реймонда находило на них постепенно и убивало не хуже ножа.
Рафаль повернулся к ним лицом и мерзко усмехнулся. Протянув руку вперед, он раскрыл ладонь, над которой зависло лорри Рея. Оно парило словно маленькая вселенная, состоящая из звездной пыли. Неопровержимое доказательство смерти Реймонда МакЭвенвуда.
Реймонд за одну секунду рассыпался каменной крошкой.
Луру было сложно вздохнуть. Из него будто бы выбили весь воздух, и кислорода совсем не осталось. Ему удалось вырваться, со всей силы ударив одного из голиафов локтем в живот, а другого, который удерживал его сзади, обезвредив ударом головой назад. Третий не смог схватить перевертыша – удар в пах обезвредил голиафа.
Страж, который держал Руфину, замахнулся, чтобы приструнить разбушевавшуюся девушку, но не успел. Лур оказался раньше. От атаки Рыси голиаф отлетает к стене.
— Ты никогда не получишь его, — прорычал Лур, обращаясь к Рафалю.
— Уже получил, — отвечал тот, ничуть не испугавшись их.
Ярость. Сильнейшая, холодная, безудержная – именно она объединила Лура и Руфину, именно она подарила им поток светлой магии…
Они призвали «Магический резонанс».
Светлая магия может быть слабой, но когда в дело идут эмоции, то свет оказывается ярче любых звезд.
Лур протянул Руфине руку, и, как только их пальцы переплелись, они стали единым целым. Они чувствовали друг друга, чувствовали магию так, как никогда раньше. Изнутри их разрывал свет, и они не стали его удерживать.
Перевертыш поднял левую руку, тифлинг – правую.
Миг – и весь зал наполнил слепящий яркий свет, безвредный для них двоих, но губительный для голиафов. Им было больно, они пытались расцарапать себе глаза, чтобы избавиться от этого света, от света отчаявшихся сердец. Один за другим голиафы падали, не в силах выдержать свечения.
И, когда свет начал постепенно гаснуть, даже Рафаль, не успевший применить родовую магию, лежал на траве, ослепший на века. Лорри из его руки исчезло и ушло за грань, подарив Реймонду МакЭвенвуду вечный покой.
Лур с Руфиной, полностью обессиленные, опустились на мраморное тронное возвышение. Их будто бы лишили всех чувств. Перевертыш безразлично обводил взглядом зал, а Фина… На ее глазах еще не высохли слезы. Она поднялась на ноги и, покачиваясь, подошла к Рафалю. Рядом с ним лежал голиаф, в руке которого находился меч. Выхватив оружие, девушка занесла его над головой Рафаля.
— Стой, — сказал Лур совсем тихо.
Он подошел к девушке и обнял за талию. Он не пытался остановить ее действиями. Лур просто с ней разговаривал.
— Он этого не стоит, — сказал он.
— Он убил Реймонда, — выдохнула Фина.
— Убил, — руки на ее талии потяжелели, — но Реймонда уже не вернуть, понимаешь? И еще одной смертью тут не поможешь.
— Жизнь за жизнь.
Руфина даже не уверена, что произнесла эти слова вслух. Но меч так и не опустила.
Не решилась.
Закрытые двери в Светлую галерею распахнулись, и в помещении стало очень тесно, а знакомый голос произнес:
— Ни с места! По приказу короля вы все арестованы!
Рука Фарксела коснулась руки Олонда, и мир вновь поплыл. Когда иллюзия исчезла, стало понятно: Хелен с Говардом находятся в коридоре, который вел в Светлую галерею.
Перевертыша же поблизости не наблюдалось.
— Что произошло? — напряженно спросил Говард.
— Если бы знала, ответила бы.
Раустровская подошла к дверям и попыталась их распахнуть, но они были заперты. Нахмурившись, Хелен применила одно из отпирающих заклятий, но и оно не сработало.
— Есть идеи, как будем прорываться? — спросила она у напарника.
— Выломать? — предложил тот.
— Выломать двери во дворце? Ты думаешь, они из гипсокартона?