— Тогда идей нет, — пожал плечами Говард.
Пока Хелен вспоминала и пробовала вскрыть двери с помощью известных ей бытовых заклятий, коридор наполнялся людьми и магами ВТЖ, которые прошли лабиринт.
Как только маги оказывались перед Светлой галереей, иллюзии слетали с них напрочь. Все были вооружены и облачены в жандармскую форму, но даже таким отрядом пробраться в галерею не представлялось возможным.
Не ясно, сколько времени прошло с тех пор, как они здесь оказались, но в один момент сквозь дверную щель полилось яркое свечение.
Этого сияния хватило, чтобы разогнать потемки в коридоре.
— Свет? — задумчиво пригладил волосы Говард.
Через несколько минут Хелен, особо ни на что не рассчитывая, вновь попробовала заклятие, но в этот раз оно сработало на ура.
Двери распахнулись, и весь отряд ворвался в Большой зал.
— Ни с места! По приказу короля вы все арестованы!
Генерал ожидала увидеть внутри зала толпу эльфов или голиафов, она уже приготовилась отбиваться, защищая честь королевства но…
Ничего такого не было. Только обездвиженные голиафы, лежащие на земле. И лорд Фарксел с леди де Тиндаль, которая стояла над одним из стражей наперевес с мечом.
— Леди, опустите оружие.
Когда девушка повернула в ее сторону заплаканное лицо, стало ясно: здесь случилось нечто ужасное.
— Почему вы оказались в зале? — спросила она перевертыша. — Нас выкинуло около дверей.
Парень молчал, а Руфина так и не опустила меч. Все так же в тишине Лур потянулся к девушке и мягко вытащил его у нее из рук. Оружие мягко приземлилось на траву.
— Все хорошо, — прошептал он на ухо леди, так и не отпустив ее.
Только после этого он обратил свое внимание на ВТЖ.
— О чем вы говорите? — на лице перевертыша отразилось непонимание.
Хелен нахмурилась и повторила:
— Вы вместе с нами проходили лабиринт, но вас выкинуло в зал, а нас с Говардом нет.
Секунду генерал наблюдала на лице Фарксела недоумение, но потом Рысь осознал.
— Вы проходили лабиринт не со мной. С Реймондом.
— Он был под иллюзией?
А ведь ей изначально показалось, что Фарксел ведет себя слишком нетипично и вызывающе. Теперь понятно почему.
— Нет, — чуть помедлив, ответил Лур. — Он метаморф.
Леди де Тиндаль, до этого безучастно смотревшая в стену, резко развернулась в объятиях перевертыша и зашипела:
— Зачем? Зачем ты им об этом сказал?
— А разве есть теперь смысл скрывать? Реймонда нет… И его тайны тоже нет, — вздохнул Фарксел.
Говард подошел к генералу и зацепился за последние слова.
— МакЭвенвуд мертв?
Руфина дернулась и спрятала свое лицо на плече у Фарксела. А тот, пересилив себя, ответил:
— Да. Его больше нет.
Эпилог
Последнее, что он помнит, – это глаза, полные леденящего ужаса. Помнит крик срывающихся голосов и боль, которую не описать словами. Может, она сравнима с разрывом мышц, а может, с кровоизлиянием в мозг. Сложно сказать точно.
Затем – пустота и абсолютная, непроглядная тьма. Его тело стало таким легким, будто бы оно летело по небу, будто больше не существовало бремени от чувства вины.
Он пытается оглядеть себя, забыв, что в этой тьме совсем ничего не видно.
Все чувства притупились, боль сразу же ушла. Она длилась всего несколько секунд, но боги знают, насколько эти секунды были мучительны. Его ноги отрываются от земли, он поднимается ввысь.
Тьма исчезает. Пелена неведенья спадает и ему открывается вид на потрясающий заснеженный лес и чудесный белоснежный особняк. В его окнах горит свет, должно быть, потому что этот мир освещает лишь алый закат, а его света, увы, недостаточно.
Он стоит в комнате. Все стены украшены портретами. На некоторых из них можно рассмотреть улыбающиеся лица, на других угрюмые и недовольные. На одном из портретов женщина с длинными рогами некрасиво кривит губы, а около нее стоит девочка с испуганными глазами и с совсем еще маленькими рожками.