Наверное.
До своего дома Реймонд еле дошел. Его мотало из стороны в сторону, а еще тошнило. Пару раз его вывернуло прямо на городскую улицу. Люди, проходящие мимо, принимали его за пьяницу, сетовали втихую и шли дальше. Голова Рея болела и кружилась, иногда он видел галлюцинации, будто не только выпил, но и затянулся пыльцой фей. Вот почему он так не любил использовать магию разума.
Первое заклинание, которое он направил на трех дроу, было единственным успешным в той ситуации. Для него не нужны длинные формулировки и сложные жесты, оно кажется простым. Но не все заклинатели смогут его пережить. Большинство магов умирали, только попробовав. Другие же потом лежали в госпитале с психическими расстройствами. Попытки влезть в чью-то голову не проходят бесследно. Сильнейших же ожидает вот такая расплата. Тошнота, головокружение, галлюцинации.
Еле как добравшись до дома, он рухнул прямо на пороге. Сил идти в спальню не было. А иллюзии…продолжали мучить его.
«Холодно.…Очень холодно. Почему я не могу почувствовать свое тело? Что со мной происходит? Почему мне так холодно?!
Сейчас разгар лета… или нет. Весна?
Я что-то держу в руках, тяжелое и столь же холодное. А руки, мои руки, они все в крови. Это моя кровь? Нет, точно нет. На мне ни царапинки. Неужели это ЕЕ кровь?
Да, точно. Она умерла.
Умерла у меня на руках. Я еще слышу, как в ее мягкое тело вонзают этот шкархов кинжал. Как проливается на пол ее кровь.
Вижу ее стеклянные, пустые глаза. И как золотистые локоны пропитываются алым вплоть до корней. А я… Я не смог ее спасти.
Не смог…
Не смог…
Не смог…
Я не смог спасти никого.
Отец… матушка… простите. Я даже не успел попрощаться. Не успел сказать, как сильно я вас люблю и насколько вы были дороги мне.
У меня теперь нет дома… Без вас у меня нет ничего, я не живу, я существую…
Даже после стольких лет.… В моих мыслях вертится только одно… Что я не успел.
Не успел…
Не успел…
Не успел…
Почему я до сих пор живу?
Как бы я хотел уйти вслед за ними. А не сидеть сейчас посреди выжженной солнцем пустыни, осознавая, что те, кем я дорожу больше жизни, никогда мне не улыбнутся. Я больше никогда не услышу их голоса, смех… никогда не почувствую вновь теплые объятия матушки.
Никогда…
Никогда…
Никогда…
Наверное, поэтому мне и холодно. Все тепло, которое существовало в этом жалком мире, ушло вместе с ними.
Я больше не могу так. Не могу! Дай мне умереть, Лаурс…»
Реймонд с трудом разлепил глаза, выплывая из грез. Да, ему тяжело, и он знает, чего хочет его подсознание. Но дважды на одно и то же он не поведется. Поэтому, собрав последнюю волю в кулак, он встал и направился в спальню, тихо бормоча себе под нос:
— Я не для этого столько времени выживал.
Узы
Пространство медленно окутывал мягкий кофейно-мятный дым сигары. Он распространялся по комнате так же быстро, как и исчезал, оседая на предметах быта. Этим нехитрым методом Реймонд пытался убрать оставшуюся после заклятия головную боль. Не то чтобы сигары имели способность лечить, они скорее успокаивали. И это было наиболее ценно.
Поднявшись с дивана, мужчина решил приоткрыть окно, чтобы впустить свежий воздух в душную, пропахшую сигарами и нотками терпких духов комнату. Только он не учел, что вместе с тем придется распахнуть плотную штору. Когда в комнату полились первые лучи солнца, Рей поморщился, но не стал закрывать их обратно. Прохладный воздух мощным порывом ворвался в помещение. Волосы Реймонда развивались, полностью подчиненные ветерку. Он сделал еще одну затяжку и прикрыл глаза, чувствуя, как пульсирующая боль начала понемногу отпускать.
«И это все, что нужно было сделать?», — подумал мужчина и выбросил сигару в окно.
Спускаясь по лестнице на первый этаж, Реймонд думал над заказами, которые у него все еще не были выполнены. Он думал над сроками, над новыми образами и над тем, что обязательно нужно заварить брусничного чаю. И пирог. Нужно будет купить новый пирог.