Перевертыши упертая раса, они будут стоять на своем очень и очень долго. Вот только Лур не догадывался, что перед ним стоит представитель еще более упертой расы.
— Понимаю. Мне не понаслышке известно, что такое долг чести. Но ничем помочь не могу. У меня специфический род занятости, и хвост позади в твоем лице будет сильно отвлекать!
— Специфический? — оценочно взглянул на Реймонда Лур. — Вы же маг?
Лур прикрыл глаза, считывая магический потенциал.
— Точно, маг. Средней руки где-то. Что может быть такого необычного в способностях мага? — Рей оскалился.
— Молодец, — увы, это не звучало как похвала, — я иллюзионист. Иллюзионисты среди магов встречаются редко, и да, мы не слишком сильны, но вспомни, кто спас тебя тогда и разделался с дроу?
— Помню, но как вам это удалось? — заинтересовано протянул перевертыш.
Реймонд моментально стал серьезен.
— Тебя это уже не касается. Благодарю за угощение, теперь можешь идти, — сказал мужчина и начал закрывать дверь. Но не успел.
Из потайного кармана своей кожаной куртки Лур вытащил небольшое лезвие и одним размашистым движением с силой порезал кожу чуть выше запястья. Порез вышел глубоким, и капли крови появились почти моментально. Лур даже не поморщился. Он перевернул руку порезом вниз, так, чтобы кровь стекала на порог дома. Когда губы Лура зашевелились, нараспев читая клятву "Закон чести", Реймонд уже не успевал его остановить.
"Закон чести" устроен намного сложнее, нежели обычная клятва. Чтобы он сработал, нужно произнести определенные слова в определенном порядке и на определенном языке, вплетая в каждое слово и в каждый звук частицу магии. Древне-урийский – это язык темных богов, на котором звучит клятва, и его знание передается каждому новорожденному, в чьих жилах течет кровь темных. Ни маги, ни люди этот язык выучить не в состоянии. Поэтому понять, что говорит Лур, магу было бы невозможно.
Но Реймонд был созданием темных. И он понимал.
— При свете утреннего солнца иль звезды ночной я отрекаюсь от свободы, дарившей мне покой. Я зарекусь на время быть прислужником тех сил, с которыми покуда нас момент объединил. Клянусь нутром перед тобой и магией клянусь, если нарушу этот долг, то жизни вмиг лишусь. Защиту, верность, честь только с тобой делю, пока тот миг спасения я не окуплю…
Последние слова словно тяжелый груз ответственности упали между Реем и Луром. Последний тяжело дышал. Приносить клятву – дело сложное. Его запястье пронзало болью, потому он достал из внутреннего кармана куртки небольшую повязку, пропитанную каким-то заживляющим раствором.
Лур готовился к этому событию заранее, не было сомнений. Он не смотрел на Реймонда, зато чувствовал его взгляд. Злой взгляд. Реймонд был не просто зол, он был взбешен. Всем! Этот мальчишка в теле взрослого мужчины даже на секунду не представляет, что натворил!
Никакая магия, будь то заклятие или клятва, да даже простое обещание не проходит бесследно! Лур истощен, он еле стоит на ногах, но это лишь цветочки.
«Закон чести» не простое обещание, а завязанное на жизни: его нельзя нарушить, зато можно намеренно препятствовать выполнению клятвы. Например, закрыться или исчезнуть, тогда магическое существо, давшее клятву, не сможет долго существовать без хозяина.
Не выполнит условия клятвы – умрет.
Останется без хозяина – умрет.
Попробует скрыться – умрет.
Умрет, умрет, умрет.
— Так низко ценишь свою жизнь?
— О чем вы? — спросил Лур, тяжело дыша. Рей усмехнулся и, прищурившись, посмотрел на парня. Действительно не понимает или притворяется?
— Условия «Закона чести». Зря ты решил, что мне есть дело до тебя. Ты дал не просто обещание, которое нужно выполнить, ты поклялся мне в верности. Но что ты будешь делать, когда не сможешь быть рядом?
— Смогу, — ответил мальчишка уверенно.
— Сможешь? — прошипел Рей.
Его выдержка дала сбой, вся злость, раздражение, страх вылились наружу, обрушаясь яростной волной на Лура. Реймонд преодолел разделяющие их несколько шагов, схватил Лура за шкирку, словно нашкодившего котенка, и, приподняв над землей, проговорил: