Рей молчал. Он не хотел отвечать, да и не знал, что ответить. Не правду же, в самом деле.
— А… Я понял! Ты работаешь на наемника, носишь ему заказы. Неплохо, — протянул перевертыш.
— Думай что хочешь, Рысь.
— Если я буду думать то, что хочу, то боюсь, тебе это придется не по душе.
— Поэтому я и сказал: «Думай». Не вслух.
— Сейчас куда идем? — проигнорировав последнее замечание, осведомился Лур. — Если опять не скажешь, я тебя ударю, ибо неведение раздражает и вызывает приступы агрессии в повышенной концентрации.
— Идиот, — вздохнул Рей, — мы идем в Лироф, человеческий район. И, пресекая твои вопросы, нужно поговорить с одним существом.
— С кем? — Рей остановился и посмотрел на улыбающегося перевертыша. Он издевается? К чему столько ненужных вопросов... Неужели до Лура никак не может дойти, что у него нет ни малейшего желания обсуждать это? А говорили, любопытство не порок…
— Хватит задавать вопросы, иди молча, пока я сам тебя не упокоил где-нибудь за городом.
— Но я не могу не спрашивать. Ты мне ничего не говоришь, а мне, между прочим, интересно, как было бы и любому другому в моей ситуации.
— Слава богам, что других нет.
— Хорошо, я понял тебя, не говори. Я сам догадаюсь. С твоих слов мы идем в человеческий район, логично, что там живут люди, можно было бы сделать выводы, что мы идем к человеку. Но это вряд ли. Ты знаком с эльфом по имени Мэриэль, и я сильно сомневаюсь, что он занимается чем-то законным. Такие нелюди обычно прячутся там, где их сложно найти. Человеческий неприметный район отлично подошел бы. Мы идем к этому эльфу, да?
Лур горделиво задрал голову, будто ждал похвалы в свой адрес. Реймонд про себя усмехнулся. Интересное, конечно, предположение. Но Рысь не видит картины в целом, упуская некоторые незначительные, по его мнению, детали. Причем делает он так за их недолгое знакомство уже не в первый раз. В рысьей голове пазл не складывается полностью. Его рассуждения сейчас похожи на случай с клятвой. Рысь не взял в расчет его собственную погибель, потому что был полностью уверен в себе.
Или же в Реймонде?
— То есть то, что мы побывали у леди Доринэлл, человеческой аристократки, тебя никоим образом не смутило?
— А это имело значение? — уточнил Лур.
— Детали всегда имеют значение, мой юный друг. Ты ошибся в своем предположении. Самое очевидное решение задачи всегда лежит на поверхности.
— Значит все-таки к человеку. Досадно.
— Почему это?
— Слишком просто, а от этого скучно.
— Авантюризм доведет тебя до могилы, малец, — рассмеялся Реймонд, сам не понимая, насколько он сейчас прав.
Полночь. Именно это время показывали часы на Базарной эспланаде. В народе про этот промежуток времени поговаривали «крах живому, дорогу погребенным». Эта фраза стала настолько популярна, что и по сей день величает многие надгробья могил.
Вряд ли нечисть выбирает какое-то особое время, чтобы выходить на охоту, но почему-то именно в полночь она чувствует себя то ли в большем комфорте, то ли в большей безопасности.
С Луром происходило несколько случаев, когда нечисть нападала на него прямо в городе. Но если такое и случалось, то в отдаленных, темных частях Франвэйла. В тех, в которые обычный путник просто так не забредает. Этот город научил его всматриваться в темноту, а Di Lapsi – не поворачиваться ни к кому спиной. Потом непременно оказывается, что нож в спину – это еще не так плохо в сравнении с фантазией тамошних обитателей.
Они с Реймондом уже давно вышли из Снежного района и сейчас направлялись к мосту Сан-грифели. Мост служил неким проводником между двумя частями города, условно разделенного рекой Гефест. Она протекала через весь Франвэйл своеобразной дугой и впадала в Мерцающее море.
Как раз таки во второй половине города, по заверению Реймонда, который все же удосужился что-то рассказать, и находился людской район. То, что данный район назывался людским, еще совсем не означало, что там действительно проживают только люди. Просто большое скопление определенной расы может дать тому или иному участку неофициальное прозвище. А так, они направлялись в район Зикерт. Всю информацию Луру поведал маг, пока они переходили мост. И надо заметить, перевертыш был немало удивлен и сильно озадачен внезапной разговорчивостью собеседника. До этого из Реймонда слова нужно было буквально вытягивать силком. Ему начало казаться, что о чем Рей и отказывается наотрез говорить, так это о себе. Для Лура это было странно. Люди, маги, даже магические существа – все они готовы были поведать миллион историй о себе, о своих подвигах и свершениях, об увлечениях или любимой еде, о чем угодно… Когда существо отказывается делиться подробностями своей жизни, это значит лишь одно. Ему есть что скрывать.