— Может я просто подавился.
— Открою тебе секрет, если бы ты просто подавился, то не стал бы покрываться красными пятнами и так рваться на свежий воздух.
Звучало логично. Но вот это внимание Реймонда к деталям напрягало. И сколько еще выводов Рей успел сделать на его счет, в то время как сам Лур о маге не знает практически ничего?
Ждать им пришлось не так долго. Минут через десять госпожа Толли вышла из кухни, держа в руках несколько фирменных коробок. Реймонд спихнул носку пакетов на перевертыша, расплатился, и они вышли из кондитерской.
Метаморф сидел в гостиной на диване и уплетал корзинку лаймового пирога. Перед ним на низком столике стояли все купленные сладости, а в кресле напротив, вальяжно расположившись, сидел Рысь. В одной руке он держал чашку кофе (потому что, как выяснилось, кофе для перевертышей предпочтительней), а в другой – персиковый коблер. Оба наслаждались кулинарными произведениями искусства, и им не хотелось заводить разговоры на отдаленные темы. Но одна вещь все же беспокоила Реймонда. Он доел корзинку и прямо посмотрел на Лура.
— Я так понимаю, что у произнесенной тобой клятвы нет срока, да?
Лур ответил не сразу. Он жевал коблер и думал над чем-то. Реймонду хотелось верить, что над его вопросом.
— Нет, — Лур пожал плечами, — пока я не спасу тебе жизнь, ты от меня не избавишься, даже не мечтай.
Перевертыш улыбнулся и потянулся за последним кусочком вишневого пирога, но Реймонд оказался быстрее и сцапал его раньше. Перевертыш недовольно на него посмотрел.
— А если я, допустим, воткну кинжал себе в ногу, буду истекать кровью, а ты вызовешь лекарей, это будет считаться за спасение?
— Не будет, — он отрицательно мотнул головой, — условия твоего спасения должны совпадать с условиями моего. Грубо говоря, ты спас меня тогда, когда я не мог за себя постоять. Здесь так же. Я должен тебя спасти, когда ты сам не сможешь себя защитить.
— Бред какой-то, — Рей взъерошил волосы, — а если я всегда могу за себя постоять?
— В жизни бывает множество непредвиденных ситуаций. А с твоим странным родом деятельности… не думаю, что это надолго затянется.
— Ты меня недооцениваешь, да? — мужчина усмехнулся и одарил перевертыша тяжелым взглядом.
Какой все-таки странный парень. Удивляется, казалось бы, абсолютно всему. Если бы сейчас Реймонд применил свою родовую магию, то перевертыш еще бы долгое время думал, что это иллюзия. Отсутствие у него внимательности играет на руку метаморфу. Даже если он где-то допустит ошибку, малец все равно этого не заметит.
Да и есть от него польза в чем-то. Догнал же он орка. А Рей до последнего сомневался в нем. Конечно, все поручения Лура он мог бы выполнить и сам, но должна же быть хоть какая-то польза от этого мальчишки.
— Почему недооцениваю? — удивился он вполне правдоподобно. — Скорее не понимаю тебя, не знаю, но точно не недооцениваю. Были моменты мне непонятные, например, как ты так быстро преодолел двенадцать миль, являясь обычным магом? Или почему отказал леди в выполнении задания? Почему так разозлился из-за защиты?
Реймонд поморщился и, откинувшись на спинку дивана, скрестил руки.
— Любому будет неприятно, когда его считают беспомощным.
— Ты не прав, это не беспомощность, а страховка. Любому нужна страховка, будь она финансовой или той, что у тебя сейчас есть. Да и к тому же, согласись, мы неплохо работаем вместе.
Лур подмигнул и широко улыбнулся.
Эта открытость… заводила Реймонда каждый раз в тупик. Почему он такой беспечный? Возраст? Молод еще, чтобы понять, не каждый встречный так добр. Почему он позволяет увидеть себя с этой стороны и не скрывает привычек, амбиций, страхов? Он не жил столько, сколько жил Рей, не пережил массу всего. Он не выживал, он жил. В этом вся загвоздка. Даже сейчас, сидя в такой уже родной и теплой гостиной с камином, Реймонд пытается выжить, не выдать себя, не раскрыть. В этот момент ему впервые за очень долгое время захотелось выть от досады. Проведя несколько дней вместе с Луром, он понял, как сильно скучал по такому простому общению, как сильно ему не хватало прошлой жизни…
Метаморф сам же прервал свой поток рассуждений. Прошлое осталось в прошлом, ничего не изменить, это он понял уже очень давно. Боли он не чувствовал, только сожаление. Боль он пережил уже давно. И пока Реймонд находился в задумчивости, Лур не мешкая подкрался к нему сзади и выхватил все еще находящийся в его руке несчастный кусок пирога.