Рука, затянутая в перчатку из черной натуральной кожи, аккуратным движением развеяла голограмму одной из популярнейших менталпередач последнего времени. Передача рассматривала возможность путешествий между мирами, вот только за всю историю не было зарегистрировано ни одного подобного случая. Пытаясь обмануть зрителя, в программе выдавали желаемое за действительность.
На невысоком журнальном столике, помимо потрепанной жизнью газеты «Королевские гончие» и пары светских журналов десятилетней давности, стояла выточенная из стекла тоненькая женская ручка. Она начиналась от пальчиков и заканчивалась кистью, приобретая устойчивое положение. Пальцы руки сжимали круглый шар, в котором словно в отдельной вселенной кружились по оси магические частицы.
Этот прибор назывался менталскоп и содержал в себе массу данных. Основная их часть приходилась на средства массовой информации, новости и менталпередачи. Также помимо магического вызова, с магом можно было связаться через менталскоп, при условии, что он способен услышать вызов. Шар, который прозвали в народе ледяным из-за чрезмерного переохлаждения оболочки, концентрирует в себе магические частицы. Чтобы прибор заработал, достаточно провести над ним рукой. После этого движения частицы начинают собираться на кончиках пальцев руки и направляются в шар, воспроизводя ту или иную голограмму в воздухе. Штука полезная, а главное более занимательная, нежели старые газетенки. Вот только антинаучные программы, подобные «Межмировому туризму» и созданные лишь в развлекательных целях, иногда сильно отвлекают и не дают сосредоточиться на чем-то более важном.
Метаморф собирался на дело Хэнка, того громилы-тролля из паба. Не то чтобы у мужчины было желание браться за такое простенькое дельце, как похищение лорри у ведьмы, незаконно проникшей на одно из суден тролля, но была деталь, заинтересовавшая метаморфа, и ради этого стоило и рискнуть.
Во время сборов метаморф скрупулезно проверял любые нестыковки, которые только могли проявиться в его образе. Эта привычка зародилась у него давно и существует до сих пор.
Мужчина прошелся по просторной комнате с заложенными за спину руками. Его босые ноги по щиколотку утопали в мягком ворсе ковра кремового цвета. Затем он отправился в другую комнату, расположенную на втором этаже. Кровати в помещении не было, только одинокий диван, стоявший у окна. На нем валялась верхняя одежда, сумки, ремни, пряжки. С ручки входной двери свисал белый махровый халат, на столике в углу рядом с диваном покоились завядшие бегонии, которым не хватало еще недели, чтобы начать гнить.
Метаморф распахнул настежь двери приличных размеров гардеробной. Любая столичная, да что там столичная, даже придворная леди позавидовала бы ему в эту секунду, потому что такого обилия нарядов не было даже у них. Костюмы висели на отдельных креплениях, но мужчина потянулся отнюдь не за одним из них. В обилии роскошных одежек встречались и совершенно непритязательные, порванные и грязные рубахи, штаны, платки, будто их стащили с уличного бродяги.
Подобрав себе именно такой образ, он облачился в серые мышиного оттенка штаны простого кроя, рубаху с огромным кофейным пятном сбоку и ботинки с оторванной подошвой. Где-то в недрах гардеробной откопал старую бесформенную куртку и прихватил шляпу, поеденную молью. Взглянув на себя в напольное зеркало в деревянной оправе, лжеэльф остался доволен. Это чувство отразилось в его кофейных глазах. На мгновение задумавшись, мужчина решил прихватить самый страшный зонтик из всех имеющихся, затем развернулся и направился прочь. Перчатки он снял.
В конце ноября быстро смеркалось. На небе висели грозовые тучи, но дождя в ближайшее время совершенно точно не предвиделось. Зонт метаморф взял с собой для другой цели. Когда мужчина проходил узкую дорожку переулка Эраи, на стене, словно тень, отразились фиолетовые всполохи.
На улице Лурэнто, в месте, до отвала забитом многообразием лавочек со съестным, появился горбатый старик. Ему было уже далеко за шестьдесят, он пытался идти быстро, но давалось это с большим трудом. Тем не менее для своего возраста он с легкостью лавировал в толпе прохожих, не забывая опираться на зонт, всячески изображая старость. Люди не обращали на старика никакого внимания, поглощенные своими мыслями. А мужчина, в свою очередь, был поглощен в свои.