— Ну и зачем нужен был этот цирк с комнатами?
— Затем. Мне так спокойней, — ответил все еще мрачный перевертыш и поспешно скрылся в комнатах.
Рей последовал его примеру и вошел в комнату напротив.
Утром, после плотного завтрака, Реймонд вышел из комнаты с намереньем направиться в Светлую галерею, но его планам помешали.
— Заглянем-ка к господину Бэзилу?
Перевертыш стоял около дверей, подпирал стенку, и всем своим видом выражал мировую скорбь.
— Мне кажется, ты его скоро до нервного тика доведешь.
— Да брось, — махнул рукой Лур и тут же поморщился, — просто в этих покоях нет столба, надо бы сказать уважаемому камергеру об этом досадном упущении.
Обычно в комнатах перевертышей на таких празднествах устанавливают высокие толстые столбы. Поскольку во дворце ходить в зверином обличии не заведено правилами этикета, свою животную сущность перевертыши выпускают в личных покоях. А столбы нужны для разных вещей: кому снять напряжение, а кому когти поточить.
«Ты сам выпросил себе другую комнату», – подумал Реймонд, но вслух озвучил другое:
— У меня собрание скоро начнется. Давай сам как-нибудь, — произнес он и пошел к лестнице.
— Это дело пяти минут! Рей, не оставляй меня. Я заблужусь в этих коридорах!
— А вчера ты говорил обратное, — усмехнулся метаморф.
— Ты же понял, что я специально так сказал. Ну, Рей, — Лур снова стал похож на себя самого. Не на надменного аристократа, а на ноющего ребенка.
— Ладно, — сдался тот, — схожу, только быстро.
Перевертыш просиял аки новенькая монетка, а Рей только закатил глаза.
Когда они подошли к лестнице, Реймонд остановил Лура.
— Хочу проверить кое-что, — сказал метаморф и… постучал по перилам лестницы.
Ничего не произошло. Реймонд постучал еще раз. Снова тишина. А потом…
— Госпожа Лимирия, я же знаю, что вы здесь.
Перевертыш смотрел на него как на душевно больного, но это Рея не особо трогало. Он продолжал стучать по перилам и звать госпожу Лимирию.
— Вы честный дуухао, — обвиняюще произнес Реймонд, — даже если вы уснули, я знаю, что меня прекрасно слышно. Все же в этом дворце именно вы самая главная, — последняя реплика была сродни наживки во время ловли рыбы.
Лестница содрогнулась с такой силой, что Лур чуть не свалился со ступенек. Им повезло с тем, что было раннее утро и никого поблизости не наблюдалось.
Лестница содрогнулась еще раз и заговорила…
— Так и есть, голубчик! Ох, так и есть! Но кто же будет слушать меня, старую лестницу.
Голос был не громким, ровно таким, чтобы его слышали лишь Рей и Лур, чуть хрипловатый и, можно сказать, старческий.
— Госпожа Лимирия, ваш почтенный возраст говорит уже сам за себя. Все же поколение сейчас пошло… Просто тихий ужас.
— Именно, голубчик, именно, — горячо согласилась лестница, — никакого уважения к старшим. А ведь ты первый, кто со мной решил поболтать за последние… сколько там годков прошло. Сорок? Пятьдесят? Много, очень много.
— Не порядок.
— А убирают меня, знаешь, как отвратительно! И замечания ведь не сделаешь, сбегут окаянные! Ни стыда, ни совести.
— Я поговорю со служанками, госпожа, проинструктирую их, чтобы не отлынивали от работы. Халтурщицы.
— Ох, спасибо тебе, родной. Имя-то у тебя есть?
— Реймонд. Госпожа Лимирия, может вы доставите нас на четвертый этаж, как в старые добрые?
— Так, минутку… — произнесла лестница.
Реймонд только и успел выкрикнуть: «Держись!», как ступеньки зашевелились сами собой и понесли ошалевшего перевертыша и довольного метаморфа вверх. Лур чуть не скатился несколько раз кубарем вниз, потому Реймонду пришлось держать бедного парня за ворот куртки. Оказавшись на четвертом этаже, ступеньки остановились, и Реймонд рассыпался в благодарностях, отчего лестница даже засмущалась.
— Все-все, бегите, молодежь.
В коридоре Лур остановил Реймонда и прямо спросил:
— В лестницу вселили дуухао?
В этот раз он не задавал глупых вопросов из разряда: «Что здесь происходит?», «Кто ты такой?», «И ты знаешь лестницу?».