— Да. Раньше госпожа Лимирия была нечестью, лилидимом[i], если не ошибаюсь. После смерти она превратилась в дуухао, вероятно, ее поймали и заключили в эту лестницу.
Когда нечисть умирает, то превращается в дуухао. Они выглядят как бестелесные белые оболочки. Их часто можно спутать с небольшим туманом или дымом. Дуухао можно поймать и заставить служить, если вселить их в тот или иной предмет. Они вселяются только в неживые объекты, но после этого могут ими всецело и полностью управлять.
— И ты знаешь госпожу Лимирию?
Похоже с вопросом «И ты знаешь лестницу?» Рей поторопился.
— Да, — коротко ответил Реймонд и направился вглубь коридора.
Там их встретило двое стражников, у которых Лур спросил дорогу. Те попытались доходчиво и понятно объяснить, но по перевертышу было заметно, что где-то на середине объяснений он уже все забыл. В итоге, поблагодарив жандармов, они все же попытались найти кабинет главного камергера. Задача усложнялась тем, что ни на одной из дверей не было табличек или надписей.
Завернув в один из коридоров, Реймонд с Луром увидели очередную дверь и решили попытать счастье вновь. В просторном кабинете было все, за исключением господина Бэзила. Большой дубовый стол, на котором лежало множество разноцветных папок и документов. Около стола стояли шесть стульев. Вдоль стен шли несколько книжных шкафов, а в дальней части комнаты притаилась ниша, скрывающаяся в тени. Лаконично, серьезно, по-деловому. Но факт оставался фактом, господина Илвунна тут не было.
Как только Реймонд и Лур сделали несколько шагов к выходу, в коридоре послышались шаги и тихие голоса.
Реймонд отреагировал моментально. Желтые искры слетели с его пальцев, окутывая их с перевертышем мыльной пеленой. Только теперь Рей добавил к этому что-то еще.
— Зачем ты это сделал? — прошипел Лур. — Вышли бы спокойно, сказали бы мол так и так, заблудились. Может, нам и дорогу подсказали бы.
— Инстинкты, — ответил метаморф и тут же обругал себя.
Ну какие инстинкты у мага? Разве что инстинкт самосохранения. Ладно, пусть думает так.
Рей подтолкнул Лура в спину, и они оказались в тени той самой ниши. Невидимость это хорошо, но мало ли…
Вскоре правильность действий Реймонда подтвердилась. В кабинет вместе с некоторыми советниками вошел Его Величество Эльтез Дандрэгон.
Абсолютной властью на территории Маддрона обладал король, но также он прислушивался к мнению синдиката советников.
Всего их было пять.
Советник по финансам ежемесячно представлял королю отчеты доходов и расходов, а также рапортовал об общем состоянии материального положения королевства.
Советник в области магии отвечал за общий магический баланс, рассматривал некоторые вопросы магов и магических созданий и следил за магической защитой Маддрона.
Советник по военным делам всегда находился в курсе внешнеполитической ситуации, чтобы армия была готова к защите или нападению.
Советник по вопросам людских дел представлял отчеты по ситуации в бедных районах, основные недовольства людей и так далее.
И дворцовый советник, он занимался непосредственно делами королевского дворца.
Причем синдикат советников мог лишь высказать свою позицию, а принимать решение в любом случае должен был король.
И судя по наполняющемуся магами и людьми кабинету, сейчас должно было пройти одно из заседаний.
«Ну, все, приплыли, если засекут, то окрестят шпионами – и вперед в известные жандармские подвалы», – думал Рей. Перевертыш, стоявший рядом с ним, был собран, напряжен и, как показалось Реймонду, даже пытался лишний раз не дышать. В себе МакЭвенвуд был более чем уверен, его смущал только советник в области магии и сам король – вдруг что-то почувствуют.
Пока заседание проходило в нормальном режиме.
Король уселся во главе стола, и с их ракурса его было отлично видно. Эльтез Дандрэгон сияние севера был высок, как и весь их род. Он был магом, но к своим ста двадцати трем годам уже поседел. Его волосы спускались ниже плеч, и некоторые пряди были украшены драгоценными бусинами. Все лицо короля испещрено морщинами, левый глаз, голубой как ясное небо, пересекал уродливого вида шрам, а правый был затянут бельмом. Аккуратно подстриженная борода подчеркивала возраст Его Величества. Мощная фигура и телосложение внушали могущество, вселяя в подданных одновременно страх и уважение.