— Почему? — Энида как всегда пошла по легкому пути, и Орис усмехнулся.
— Сирены, если ты хотя бы немного слышала о нашей истории, создания темного бога смерти Лаурса (и метаморфы, кстати, тоже). Им была дарована чарующая красота и завораживающий голос. С помощью своего пения они заманивали мужчин в море, развлекались с ними, а потом топили. Их дочери делали то же самое. А теперь вспомни, что произошло недавно в зале для музицирования, когда придворные дамы просили тебя спеть?
Девушка на глазах архимага покраснела и отвернулась. Она помнила этот день. День ее личного позора, как окрестила она его.
Тогда, после долгого препирательства, леди Линфест все же вытолкнули на сцену и заставили петь.
Зря. Очень зря. Как только леди открыла рот, вместо пения из девушки вырвались звуки, больше напоминающие шипение пополам с криком. Некоторым придворным пришлось после этого идти к лекарю, чтобы лечить свои бедные уши.
— Помню, и что? Я не сирена, и не дочь сирены. Совершенно точно не келпи. Кто у нас есть еще в списке морских тварей? — Орис хмыкнул.
— Считается, что Лаурс создал две расы: метаморфов и сирен. Но когда он создавал сирен, то не думал, что мироздание сочтет правильным разделить их на женских особей и мужских.
— Сирены-мужчины? Первый раз слышу.
— И не только ты. О том, что на самом деле существуют сирены-мужчины, мало где прописано. И называется их вид иначе, хоть и похоже, – си́рены. Си́рен диаметрально противоположен сирене. Но их особенность так же в голосе. Они могут заговаривать, подавлять волю, убеждать. Последнее в особенности. Да, а еще они не умеют петь. Зато своим криком они способны оглушить рядом стоящих. Смекаешь?
— Да, — медленно произнесла Энида.
— Ты – дочь си́рена и девушки мага, Эни. Если бы твоя биологическая мать была всего лишь человеком, то в тебе бы проявились только родовые способности. А так… Сама видишь.
— Подожди-ка, — Линфест поднялась с места и угрожающе двинулась на Ориса, — а если бы я была дочерью си́рена и человека, то ты бы просто так швырялся в меня сферами?
Архимага как ветром сдуло со скамьи, и он отошел подальше вглубь беседки.
— Я был почти уверен в этом…
— Почти?! — крикнула девушка.
— Все было логично, иначе магический фон бы так часто не колебался.
— Логично! Логично для тебя, Орис. А я перепугалась, разозлилась и готова тебя убить!
— Так, успокойтесь, леди Линфест. После того, как мы выяснили твое происхождение, из твоих уст это звучит совсем не как шутка.
— Потому что это не шутка, — прошипела Энида в ответ и кинулась на Ориса в намеренье поколотить его.
Она успела сделать несколько шагов, но потом остановилась и улыбнулась.
— Как ты там говорил, сила убеждения? Если поверить в себя, то получится. Ну-с попробуем.
Для решительности Энида улыбнулась еще шире и заговорила.
Ее голос, действительно, изменился. Он был мягким, бархатным, обволакивающим и глубоким. В каждом слове слышались журчащие нотки убеждения.
— Орис, дорогой мой, будь добр, влепи себе пощечину. Ты ведь так любишь насилие над личностью.
К удивлению девушки, метаморф не принялся выполнять ее просьбу, хотя она сделала все правильно. Орис лишь улыбнулся уголками губ и подмигнул леди Линфест.
— Забыл упомянуть о маленькой детали. Принуждение не подействует на сильных магов и на тех, кто знает об этом принуждении.
От накатившей досады Энида пнула скамью. А потом еще раз, и еще.
— Так, хватит.
Метаморф подошел к ней и, взяв за талию, выволок на улицу. Дождь уже почти закончился, и теперь только слегка моросил. Но именно он помог Эни успокоиться.
— Сволочь ты все-таки, — скривилась она, подставляя лицо под капли.
— Извини, — в голосе архимага слышалось раскаяние, — так было быстрее всего.
— И что теперь делать?