— Лучше скажи, что выяснил Говард.
— Говард… — девушка улыбнулась уголками губ. — Вы же знаете его, уйдет в дело с головой. Особенно когда тут настолько любопытный экземпляр. Но пока мы не продвинулись и на шаг, — к концу речи ее лицо приобрело угрюмое выражение.
— Плохо, — советник снова принялся мерить шагами кабинет.
— А что насчет Аргара?
Хелен не отдала должного почтения советнику по вопросам людских дел. Было ощущение, будто ей неприятно говорить об этом человеке.
— Затаился, гад ползучий. Ровно тридцать лет назад появился, будто из-под земли, и стал советником за считанные дни. Это ведь просто невозможно!
— По-моему, за какие-то особые заслуги перед королевством, но хоть убейте, не вспомню, что такого великого он совершал.
— Я тоже. — хмуро подтвердил лорд Грегор. — Будь осторожна, Хелен, и всю информацию сразу же сообщай мне.
— Поняла, — дальше их разговор больше напоминал светский диалог.
И пока маг и перевертыш внимательно вслушивались, Руфина подошла к ним ближе.
— Голиафы? — тихо спросила она, стоя за спиной у Реймонда.
Маг не шелохнулся, а вот бестианец подпрыгнул на месте от неожиданности. Фина мстительно улыбнулась и поставила себе мысленный плюс.
— Что ты делаешь? — зашипел перевертыш, будто был не в человеческой ипостаси, а звериной.
— Стою. Я думала, это очевидно, но до бестианцев всегда долго доходит.
— Я имел в виду, что ты делаешь здесь? — сказал перевертыш, выделяя последнее слово.
— Ты так таинственно исчез, что я просто не могла не проследить. Вдруг вы тут закапываете труп несчастного тифлинга?
— Ты в курсе, что любопытство кошку сгубило? — и вот не ему об этом говорить…
— Если вы сейчас оба не заткнетесь, то любопытство сгубит одного перевертыша и одного тифлинга, — ледяным голосом сказал Реймонд.
Фина и бестианец одинаково закатили глаза, но замолчали, не произнося больше ни слова. В этой тишине Реймонд убрал последствия магии и, развернувшись к ним, посмотрел на перевертыша. А тот уже понял, в чем состоял невысказанный вопрос, и начал оправдываться.
— Не смотри на меня так. Не я ее сюда притащил.
— Да что ты, — шипел маг.
— Про какие бунты шла речь, почему они рассматривают причастность голиафов, и при чем здесь вы? — не смогла сдержать рвущееся наружу любопытство Руфина.
Реймонд закатил глаза и осуждающе посмотрел на перевертыша. Тот лишь хмыкнул.
— Наш господин «я не расскажу тебе ничего» очень не любит, когда к нему пристают с вопросами.
— Хорошо, без проблем. Тогда я с вопросами пристану к тебе, — произнесла девушка, обращаясь к Луру.
— А я думал, это выше твоего достоинства – спрашивать что-либо у бестианцев.
— Один раз потерплю, — не моргнув и глазом, отозвалась Фина.
— Так, — начал Реймонд, прерывая начавшуюся перепалку, — вся сказанная сегодня информация – не наших умов дело. Поэтому сейчас дружно взяли и забыли диалог советника и генерала.
— Тогда зачем ты сюда поперся? — усмехнулся перевертыш.
— Чтобы быть в курсе. А если серьезно, то мы в это не полезем. — сказал маг, обращаясь к бестианцу. Тот пожал плечами, а Реймонд посмотрел на Руфину. — И ты тоже.
— Было бы во что лезть, — пробурчала девушка.
— Все, возвращаемся, — и маг первым свернул за угол.
Несколько дней спустя
Рей не узнал ничего нового из разговора Хелен и советника. Но его позиция осталась прежней. Им не стоит лезть во всю эту политическую чушь. Ему так особенно. Появиться перед голиафами, все равно что держать над головой плакат с надписью: «Метаморф тут».
Он не до конца был уверен в правильности слов лорда Грегора. В чем бы советник ни подозревал лорда Аргара, Рей был вынужден склоняться все же к его позиции. Будучи ВОРом, метаморф много слышал и много знал. Замешаны ли эльфы в восстаниях – вопрос, но в чем-то они явно замешаны. А голиафы – это давно ушедшее за грань прошлое, которое и поминать не стоит…
Он, как и другие иллюзионисты, продолжал трудиться на благо короны. Пока что ему удалось покончить только со Светлой галерей, но впереди еще работа над целым этажом.