Григи теперь стал чаще мелькать у них перед глазами, в основном прилетая к Луру. Руфина де Тиндаль тоже стала попадаться на глаза чаще. Так вышло, что Реймонд не был против ее общества до тех пор, пока тифлинг и Лур не начинали ругаться. А происходило это постоянно. Сначала их пикировки казались ему забавными. Но когда пытаешься закончить сложное заклятие, а у тебя над ухом постоянно кто-то ворчит, это начинает, мягко говоря, раздражать.
Впрочем, сделать он все равно ничего не мог. От Лура не избавишься уже даже при сильном желании. И от леди де Тиндаль, к сожалению, тоже. Сначала он пытался мягко ей намекнуть, что ей не рады. Потом он ей нагрубил, а девушка и бровью не повела. Только нахамила в ответ и продолжила ругаться с перевертышем.
Вот и сейчас…
Рей стоял на первом этаже около эльфийских полотен и думал, как их обыграть. Все нововведения он обязан был согласовывать с королевским магом. Чего он, естественно, не делал. Гобелены служат порталами к морю. А что если…
А что если не изменять их свойства, а преобразовать материю так, чтобы гобелены, расщепленные на магические частицы, коими они и являются, вкупе с иллюзорной магией стали дворцовыми проходами. Во дворце масса коридоров, и с легкой руки иллюзионистов их станет еще больше. Предположим, шесть из них вберут в себя магические частицы гобеленов. Тогда, если человек, маг или магическое создание выберет неправильный ход, его перенесет на побережье моря.
Мысленно представив, как знать пытается добраться до Маддрона с другого конца света, метаморф зловеще улыбнулся и принялся писать формулу. Вдруг ему на голову приземлилось что-то тяжелое.
— Они меня достали, — вздохнул Григи, перебирая в лапках единственную седую прядь волос Рея.
— А от меня ты чего хочешь? — он продолжал писать не отрываясь.
— Угомони их, Реймонд.
— Боюсь, если за столько лет их расы не смогли угомониться, то сейчас от моих слов толку не будет.
— Мне казалось, что у тебя большое влияние. На Лура так точно.
Метаморф сделал вид, что задумался и ответил:
— Тебе показалось.
— Вы давно дружите?
— Почему спрашиваешь? — отвечал он вопросом на вопрос.
— Интересно мне, — буркнул ифирис.
— Что-то до этого момента я в тебе такого интереса не замечал. Для леди де Тиндаль решил выведать?
Григи перестал перебирать пряди Рея. Он слетел с его головы и, зависая перед лицом, посмотрел в эти отрешенные глаза.
— Слушай, я ничего не могу с этим сделать. Руфина с детства была любопытным ребенком. Ей было интересно абсолютно все! И она не отстанет от тебя, если ей что-нибудь будет нужно.
— Терпеть не могу, когда мне задают бессмысленные вопросы.
— А Фина бессмысленных и не задает. Но на вопросы со смыслом ты не отвечаешь, поэтому она решила начать с малого. Дословно ее вопрос звучал так: «Как вообще этот блохастый и Реймонд познакомились? Мне уже жалко мага».
Рей подавился смешком и бросил взгляд через плечо. За его спиной стояли Лур и Руфина. Теперь они не ругались. Глаза девушки метали молнии, да и перевертыш был разозлен. Видимо их дискуссия зашла в тупик.
— Обычно познакомились. Не так давно.
— Обычно – это как? — тут же уточнил Григи.
— В одной кондитерской, где подают прекрасные вишневые пироги, мы встретились первый раз. Там разговорились, и оказалось, у нас много общего. — вдохновенно врал метаморф, вычерчивая в блокноте схему заклятия. — Лур тот еще экземпляр, я просто не мог пройти мимо, — усмехнулся Реймонд. И только эта часть была чистой правдой.
— Банально, — поморщился ифирис.
— Что поделаешь. В жизни не всегда бывает интересно и захватывающе, — он захлопнул блокнот и бросил Григи, — отлетай.
Малыш спорить не стал и сразу же унесся прочь.
Сложность данной аферы заключается в том, что Реймонд не сможет наложить заклятие на каждое полотно. Только на одно в день, а то силы уйдут, будто их и не было.
Согнув пальцы в сложные жесты, метаморф приступил к чтению заклинания. Вливал свою силу он не в потоки магии полотен, а цеплял ее за отдельные ответвления коридоров дворца. По гобелену прошла рябь, а в следующий момент случился взрыв. На Реймонда пришлась его основная часть. Мужчина отлетел к противоположной стене и, сильно ударившись при этом головой, сполз по стенке.