— Темные вас дери, — прошипел метаморф.
К нему тут же подскочили Лур и Руфина.
— Рей! Ты в порядке? — спросил перевертыш, опускаясь рядом с ним.
— Ты не видишь, ему плохо! — закричала девушка. — Держись, Реймонд, я сейчас позову лекарей.
— Так зови, а не разговаривай, — зло выдохнул Лур. В его глазах застыли страх и беспокойстве.
— Стой, — остановил тифлинга Рей, — не нужно никаких лекарей, я в порядке.
— В каком порядке! У тебя как минимум сотрясение! — возмущался перевертыш.
— Переживу, — ответил мужчина в свойственной ему манере.
— Точно не надо лекарей? — спросил Григи. Он тоже сомневался.
— Может, ты настолько сильно ударился, что уже не соображаешь? Сколько я пальцев показываю.
Руфина склонилась на Реймондом и сунула ему под нос три пальца. От такой картины ему захотелось смеяться. Нервное.
— Три, — ответил метаморф и попытался встать.
Лур тут же помог ему, еще и перебросив одну руку Реймонда через свое плечо. Видимо, перевертыш полагал, что Рею сложно ходить. От такой заботы Реймонд озадачился. За него уже очень давно никто не переживал. Он просто не позволял подойти к себе настолько близко, чтобы было из-за чего переживать.
Рей привык жить в одиночестве. И со своими проблемами справляться в одиночестве. Он всегда ел один, ходил на задания один, прогуливался по улицам Франвэйла один. Реймонд никогда не жаловался на свою жизнь; все, что у него когда-то было, он потерял по собственной глупости. И живя в этом безразмерном одиночестве, он наказывал себя за ошибки прошлого.
Но сейчас в его жизнь ураганом ворвался несносный перевертыш, постоянно выводящий его на яркие эмоции. Он порой злил Рея, иногда веселил, часто раздражал, и... с ним он чувствовал себя не одиноким?
С Луром, с Руфиной, безмерно любопытной и сующей нос куда не надо, девушкой. Даже с ифирисом Григи.
Это было так странно, напоминало что-то очень давно забытое.
Мысли Реймонда прервал жесткий голос.
— Что здесь происходит?
Полотно гобелена дымилось, но не потому что загорелось, а потому что оно уничтожило заклятие, направленное на него. На эльфийском подарке стояла защита.
Из этого дыма, заполнившего весь первый этаж, вышел лорд Аргар под руку с незнакомой женщиной.
Реймонд убрал руку с плеча перевертыша, благо это было ему не нужно. У метаморфов регенерация еще лучше, чем у дроу.
— Уже ничего, лорд Салий, — в прошлый раз Рей на всякий случай запомнил фамилию Аргара.
— Хорошо, переформулирую. Что происходило здесь пятью минутами раннее?
Насколько сильно Рей не хотел бы отвечать на вопрос, настолько он не имел права так поступить. Лорд Салий был выше его по чину, потому что формально Реймонд здесь – наемный рабочий.
— Всего лишь наложение иллюзии на весь первый этаж по просьбе королевского мага.
— Вы же знаете, что эльфийские дары неприкосновенны?
В который раз метаморф отметил, что не чувствует к Аргару неприязни. Скорее наоборот, какое-то родство и единение. Версия с голиафами лорда Грегора в который раз показалась ему бредовой.
— Знаю, — солгал Рей. Знал бы он – не полез бы к полотнам. Раньше на них защиты не стояло.
— А вы, собственно, кто такой? — высокомерно спросила женщина, держащая Аргара под руку.
— Реймонд МакЭвенвуд, маг-иллюзионист.
— Мою не слишком воспитанную спутницу зовут леди Полимия Острантава. Меня вы знаете. При всем моем уважении к трудящимися над дворцом иллюзионистам, я не могу оставить это без внимания…
Не договорив, советник слегка вздрогнул. Кто-то послал ему магический зов.
— Я на минутку, — произнес Аргар и отошел от них.
Противоречивое чувство испытал Реймонд при виде спутницы лорда советника. Если Аргар казался ему обычным и даже приятным человеком, то леди Полимия вызывала диаметрально противоположные эмоции. Короткие светлые волосы чуть растрепались, на лице заметны первые морщины, неухоженные руки и совершенно безвкусное платье. Но не поэтому она вызвала такие чувства.