Выбрать главу

— Сколько нам тут находиться согласно придворному этикету? — спросил метаморф перевертыша.

— Долго еще, — отозвался Лур, глянув на напольные часы.

— Интересно, как еще Джаррд не спохватился меня? — протянул метаморф, складывая руки домиком. Это была его любимая поза.

Ответ обнаружился сразу же: придворный маг тоже находился здесь. А еще Реймонд увидел леди Полимию, неприятную спутницу лорда Аргара. Женщина стояла в кругу других леди и о чем-то говорила, обильно жестикулируя.

— И много работы тебе еще осталось? — поинтересовался Лур и зевнул. То ли день сегодня был такой, то ли причина не в этом, но его ужасно клонило в сон, впрочем, как и Реймонда. Только Руфина да Григи оставались бодрячком.

— Да нет, — пожал тот плечами, — я почти дописал формулу преобразования полотен. Неделю – не больше – я потрачу на этот фокус с эльфийскими гобеленами. С остальным первым этажом управлюсь за день. В общем-то, в сроки, изложенные магистром, я укладываюсь.

Лур кивнул. К этому моменту принц уже оставил Фину, и девушка направлялась к ним.

— Погода на улице чудесная, хочу немного полетать, — сказала тифлинг.

— Не замерзнешь? — скептически оглядел ее Реймонд.

Даже учитывая то, что на девушке были плотные облегающие штаны и воздушная блузка, одежда все равно не подходила для полетов.

— Я ненадолго.

— Дело твое, — меланхолично отозвался Рей.

Ее нельзя было винить за этот неуместный порыв. Все же тифлинги – дети ветра, они не могут долго находиться на земле, а Руфина, насколько знал метаморф, уже давно не поднималась в небеса.

Девушка подошла к открытому окну и забралась на подоконник. За ее спиной появились два потрясающе красивых магических крыла. И только теперь Лур с Реем спохватились.

— Фина, подожди, ты, что, отсюда собралась взлетать? — крикнул Реймонд.

— Да, — беззаботно ответила тифлинг.

Она взлетела в тот момент, когда Лур выкрикнул:

— Стой!

Она уже не услышала его слов.

Метаморф и перевертыш подбежали к окну, уставившись во все глаза на эту ненормальную.

Нет, первое время все шло хорошо. Девушка взлетела и понеслась ввысь, казалось, она хотела подняться на максимальную высоту. Сделать задуманное у Руфины не вышло. Достигнув высоты башенок дворца, крылья тифлинга развеялись, и девушка, ничего не понимая, полетела камнем вниз.

В этот момент время замедлилось и для Руфины, и для Рея с Луром. Вот Фина достигает нужной высоты, ее крылья растворяются, будто их и не было, Руфина от удивления широко распахивает глаза и начинает падать. Она не пыталась материализовать их вновь, Руфина просто не понимала, что случилось.

Перевертыш забрался на подоконник, чуть ли не полностью высунувшись из окна. Легкий снежок путался у него в волосах и сразу же таял, поэтому пряди Лура быстро стали мокрыми и завились еще сильнее. Когда Фина достигла их уровня, он протянул к ней руку.

Тифлинг, до конца не осознавая своих действий, схватилась за своевременную помощь перевертыша, а тот по инерции чуть не полетел вниз вместе с ней. Им повезло, что она падала не слишком далеко. В ином случае поймать тифлинга никак не получилось бы.

— Ты что творишь? — шипел Лур, держась одной рукой за подоконник, а другой удерживая леди де Тиндаль. Помощь Рея ему, очевидно, была не нужна: перевертыши очень сильны физически.

— Что это было? — в голосе Руфины не было страха, только удивление.

— Защитный купол дворца это был, — съязвил перевертыш, — не знал, что тифлинги так склонны к самоубийству.

— Думай, что говоришь, — возмутилась все еще висевшая в воздухе де Тиндаль.

— Это ты думай, прежде чем что-то делать. Послали же темные безмозглую…— тихо сетовал Лур, еще крепче сжимая тоненькую ручку Фины.

— Я не безмозглая! — яростно возразила девушка.

— Нет, безмозглая, — сказал Реймонд, облокотившись на подоконник и скрестив на груди руки, — не думал, что когда-нибудь соглашусь с Рысью, но он прав. Над дворцом расположено мощнейшее защитное поле, Руфина. Оно представляет собой что-то вроде границы, защищающей замок от внешнего магического нападения. Если снаружи дворца или конкретно в этом поле попытаться колдовать, то магия рассеется. Даже родовая, — очень выразительно посмотрел он на Руфину.