Он в шоке, крепко держится за одеяло. Его трясёт, и он всё ещё слышит этот самый оглушающий грохот.
За окном предрассветный сумрак... дверь нараспашку. На ковре валяется помятая куртка, а снизу слышится звук отодвинувшегося стула по кафелю и тонкий звон ложки о чашку.
- Мам? – зовёт парень тихо и постепенно осознаёт, что вчера не всё было реальностью... И, вдруг, пальцы теряют под собой мягкие складки, стены исчезают... Тони лишается равновесия и, вскрикнув, проваливается сквозь кровать и падает на пол.
Лежит на ковре, вылупившись в доски, и понимает, что если сейчас не соберётся и не поднимется на ноги, то может утратить всё пространство и провалиться через пол, прямиком на стеклянный столик в гостиной.
Он зол. Сейчас он зол на себя, как никогда. Так он не злился даже после проигранного матча и... на отца. Зол за то, что не понял раньше. Загробным, теперь, для него является этот мир, или же нет - он может им управлять. Может задеть ветку, может сидеть на столе во дворе школы. «Сможет, если поверит в то, что делает».
- Дышать на стекло. Открыть дверь. – забормотал, поднимаясь на ноги. – Стоять на полу и не упасть...
Поднялся и нахмурился - перед ним, на ковре, вместо куртки лежала его цепочка.
«Нужно бы сменить застёжку».
Куртка снова была на нём, как и кеды. Он наклонился, поднял блестящий предмет и вышел из комнаты.
В коридоре нет грязных следов, у дверей в гостиной нет лужи. Парень перегнулся через перила лестницы подальше и увидел маму. Она, как ни в чём не бывало, сидела за столом перед чашкой кофе и читала газету.
Цепочка в руке звякнула. Тони взглянул на её крепко закрытый замочек и скривил рот в негодовании.
Она особенная для него, не простая. Не потому, что подарена Давиной. На самом деле ценности в ней мало. Но сам крест, он необычен – миниатюрная фигура с распростёртыми в стороны ангельскими крыльями символизировала распятие.
Тони натянул цепочку на голову (прямо так, не открывая) и надёжно запрятал под футболку.
- Привет. – просто сказал, спустившись в просторную комнату... сквозь высокие окна с потрясающим видом на местную природу, её вовсю заливало утренним светом.
- Как спалось? – подошёл ближе, встав напротив, у другого края длинного обеденного стола. (Никогда не понимал, зачем он им такой большой... «Для кого?»)
- Уверен, сладко. – изобразил улыбку и ехидно прищурился. – Как иначе, ведь переживать о не закрытом гараже теперь не нужно.
Сказал и усмехнулся, как-то уж слишком громко в этой тишине.
Конечно же, она не отреагировала, сидела, как статуя... просто сидела и смотрела на газетную страницу.
- Ну, расскажи, как у тебя дела?
Никогда раньше у неё этого не спрашивал, а сейчас почему-то захотелось. Правда, искренне захотелось узнать, и чтобы подняла взгляд и ответила, но она продолжала молчать.
- Мам, - позвал Тони. – Я умер.
Чашка на половину пуста. За её спиной ветер качает ветви деревьев. Плазма, висевшая на стене в стороне гостиной, монотонно (еле слышно) вещала череду новостных происшествий.
Тони взглянул на кофе и вновь ощутил голод. Сглотнув, отвернулся, изо всех сил игнорируя щекочущую желчь, и огляделся, чтобы отвлечься.
- Значит сойдёт? А вот у меня дела не очень. - принялся размышлять вслух, прогуливаясь по комнате, - Последняя пара дней, выдались не особо продуктивными, хотя... Сегодня я кое-что обнаружил. Знаешь, - взглянул на мать, - Ведь я легко мог бы постараться и дать тебе о себе знать, но... - вскинул брови. - Уверен, тебе это не так уж и нужно.
Тишину оборвал телефонный звонок. Женщина вздрогнула и, чуть не опрокинув чашку, выпустила из рук газету...
- Да! – схватила один из сотовых, лежащих перед собой. - Слушаю!
Тони удивлённо вскинул брови.
«Что это с ней?» – первое, что пришло на ум. Такой он её давно не видел... вернее сказать - никогда. Она его даже испугала немного, и он сконфужено нахмурился и, наконец, обратил внимание на эти телефонные трубки, которых до этого не замечал.
- Комиссар? Что... Ох, простите, сержант Уильямс. – заговорила мама. - Я ждала звонка от комиссара Роуни. Он обещал перезвонить, ещё час назад.
Тони насторожился. Вновь опустил взгляд на стол... среди оставшихся двух телефонов, узнал свой.
«Как он здесь оказался?»
- Вы что-то нашли? – спросила взволнованная женщина, тем временем, - Нет? - переспросила расстроено, - Но тогда, зачем вы мне позвонили?! – вдруг, неожиданно воскликнула, а Тони замер.
- Вы, будто издеваетесь! Какие такие ещё формальности? Вы не представляете, каково сидеть и ждать хоть каких-то новостей, хоть о чём-то связанном с ним! А вы звоните, чтобы попросить подпись?! – прокричала и затихла... а немного успокоившись, обессиленно покачала головой, – Простите... - простонала чуть не плача. - Простите меня, я не в себе. Я очень вам благодарна за то, что вы делаете. Мне просто... Они даже не дали взглянуть на машину. Когда, её можно будет забрать?