- Он просто не говорит. – нервно замахала руками. - Ему не нужны врачи и уколы. Я просто хочу ему чистой постели и горячей еды. Хочу, чтобы о нём заботились, пока... Пока я не в силах.
- Там помогают глухонемым. Я расспросил у санитарки Ингрит. Помнишь её, она лечит моё колено? У неё там сестра.
- Он не глухонемой. – упрямо проговорила девушка.
- Но, не говорит и ему не помешает помощь специалистов.
- Или моя! Когда я увезу его отсюда.
Старый Дик только шумно вздохнул. - Ты сделаешь это, я верю. Но, малютка, это случится не скоро. А здесь полно всякой нечисти, наподобие этого желтомордого мексиканца. Лени может стать нелюдимым... или того хуже, пропасть.
- Знаю, но тебе легко говорить. Я всё уже решила. Я не буду ждать ещё проклятых два года, чтобы по закону... чтобы по этим чёртовым бумажкам, мой брат стал, наконец, моим!
- Погоди-ка, - обернулся Дик. – Что это ты имеешь в виду?
- То, что решила и обязательно сделаю! Чего бы мне это не стоило.
- Что ты задумала? – в голубых, помутневших от старости глазах проявилась тревога.
- Я не могу рассказать. – ответила девушка, и они долго смотрели друг на друга, прежде чем, Дик кивнул, как-то со смыслом и, лукаво прищурившись, произнёс:
- Ладно, будь, по-твоему. Но, не такой уж я и старый, хитрая Фиш... и обязательно помогу, чем смогу. Только попроси, хорошо?
- Хорошо.
Старик первым вошёл в свой низкий убогий дом.
- Давай, заходи. – не оглядываясь, бормотал он. - Я обещал тебе тягучую штуку с чаем...
Эмма поднялась следом по ветхой лестнице, но помедлила... Тони остался позади, внизу, у крыльца. Девушка остановилась и взглянула вверх, под узкий козырёк над дверью - «Protege me, Domine, Crucis Tuae venerabilis et vivificantis potestate et conserva me ab omnibus malis».
Латынь. Тони помнил язык по средней школе.
«Спрячь меня, Господи, почтенной и живительной силою Креста, и сохрани меня от всякого зла».
Деревянная табличка выцвела. Рядом, на ржавом гвозде, висела связка сухих трав.
- Дик? – позвала девушка в приоткрытую дверь и покосилась через плечо куда-то Тони под ноги… а потом, поджала губы в раздумье и, ещё раз бросив взгляд на молитвенную надпись, быстро шагнула вперёд. - Дик, я сто раз говорила, что ненавижу мёд.
Парень обернулся - кладбище выглядело вполне себе обыденным и совсем не страшным. Точно не скопище трупов под землёй, а прелестный сад увядающих цветников между разнообразия статуй.
Но всё же. «И как он может здесь жить?»
Крашеная дверь уже почти закрылась... Тони не хотелось идти сквозь неё, поэтому он поспешил схватиться за ручку. И у него получилось!
Гладкий металл неожиданно приятно холодил кожу, и парень восторженно улыбнулся... Но в следующий момент что-то пошло не так, холод будто стал усиливаться, накаливался. Тони стиснул зубы, но ладонь не разжал... терпел до тех пор, пока не понял, что это вовсе не холод.
Вскрикнув от боли, он выпустил раскалённую ручку и просто обомлел. Воздух вокруг задрожал, завибрировал... словно обрёл материю. Тони в ужасе попятился, стал оглядываться и увидел невероятное - по всему периметру двери, прямо на облезлых косяках, повсюду, стали проявляться пылающие символы - буквы и руны, которые, как по волшебству собирались в слова и фразы, а латинская надпись на старой табличке сияла.
«От всякого зла...»
[1] Отта́ва (англ. Ottawa) - столица Канады.
Глава 8. Идиотка
Это было странно. Так «странно», что даже не то слово.
Знаки исчезли так же внезапно, как и появились... табличка вновь стала обычной.
Тони, уже как с минут десять, сидел перед домом на заднице, прямо на земле, и до сих пор не мог прийти в себя. Ладонь саднило от ожога.
Защитное заклинание? «Умно!» Учитывая, что старик живёт посреди кладбища. И, если учесть, что это действительно взаправду помогает, то очень даже страшновато и... жутко больно и обидно!
«Но, он же, не Зло!» Скорее – Каспер, добрый безобидный призрак. «Но, откуда им всем это знать?»
«И что мне теперь остаётся?!» Таскаться одному, словно псих, обходя стороной животных и всяких странных Гэндальфов[1] живущих на кладбищах? «Супер».
Рука сама потянулась к шее - цепочка на месте.
«Неужели!» Хоть что-то в этом бреде было нормальным.
Эмма пробыла в гостях не долго. Прощаясь с Диком, проболталась о каком-то важном неотложном деле. Тони было наплевать о каком именно деле шла речь, главное, что они могли, наконец, отсюда убраться.
Всю дорогу парень то поглядывал на ожёг, то всматривался в лицо вдруг поменявшейся в настроении девушки, которая стала резко серьёзной и даже угрюмой. Она быстро пересекла лесную чащу и, попав в город, направилась к центру ближайшего на окраине квартала.