Селена медленно поднялась с места, и я заметил, как с каждым словом её кожа становилась всё бледнее, а глаза — всё более пустыми, словно два колодца, наполненных концентрированным отчаянием.
— Я… я догадывалась, что он может устроить переворот, — её голос подрагивал от волнения. — Что может отравить дядю. Или даже меня… после свадьбы. Но связаться с демонами? — Она повернулась к Эрику, и в её взгляде читался не просто интерес, а отчаянная попытка понять. — Что вообще заставляет людей идти на сделки с демонами? Что он мог им предложить взамен? Ты же чернокнижник, поэтому должен знать!
Эрик заметно напрягся и инстинктивно съежился, будто надеясь исчезнуть из поля зрения. Он бросил на меня тревожный взгляд — в нём без слов читалась мольба: «Спасай! Срочно! Она же сейчас перейдет к самым настоящим пыткам!»
— Э-это… это сложно объяснить, — пробормотал он, нервно облизывая губы, как ящерица на раскалённом камне. — Обычно… демоны предлагают сделки. Сила в обмен на… ну, в общем… каждый демон выбирает свою цену…
Я внимательно следил за ним. Очевидно, он не мог сказать Селене правду — что как демон алчности, он бы согласился провести целую армию адских тварей через живописный пригородный портальчик за пригоршню блестящих кругляшков. Боюсь, что подобная новость наследнице точно бы не понравилась.
— Скорее всего, — продолжил Эрик, старательно отводя взгляд, — демоны запросили человеческие души. Женщины… дети… все, кого хоть отдаленно можно назвать невинным.
— Души? — тихо переспросила Селена.
— Души мирных жителей, — нехотя пояснил Эрик, опустив взгляд. — Именно за этим демоны приходят в наш мир. Они открывают порталы, вступают в бой, а выживших забирают с собой, в Преисподнюю. Там их ждёт ритуал. Не просто жестокий, а особый, древний, основанный на поглощении человеческих душ.
Он замолчал на миг, затем добавил:
— Чем больше душ демон поглотит, тем сильнее становится. И не только физически, но и ментально. Такие существа буквально источают власть, и другие демоны это чувствуют. Им не нужно говорить — они просто подчиняются. Инстинкт, древний как сама бездна.
Селена замерла, не произнеся ни слова. На её лице застыло выражение тихой, сдержанной боли. В комнате воцарилась напряжённая тишина — такая плотная, что даже слабые звуки снаружи казались громче обычного.
— И это ещё не всё! — внезапно воскликнул Эрик, поднимаясь с места так стремительно, что на мгновение потерял равновесие и едва не шлёпнулся на землю.
— Что значит «не всё»? — настороженно спросила Селена.
— Я… я всё это время пытался вам сказать, — затараторил Эрик с таким энтузиазмом, словно от этого зависела его жизнь. — С того самого момента, как меня схватили. Всё время, пока у меня был кляп во рту, я пытался вам сказать, что тоже пришёл к выводу, что староста деревни Валыкино, Эмиль Лысый и Архип как-то связаны!
— Почему Архип, а не барон? — нахмурилась Аврелия. — Ты что-то узнал, пока сидел под домашним арестом?
— Вчера вечером я решил выйти в коридор и немного прогуляться по замку, — сказал Эрик с самым невинным видом. — Надоело, знаете ли, сидеть в четырёх стенах.
Ну да, конечно, устал он, бедняжка. Просто захотел размять ноги. А заодно, вполне вероятно, и прицениться: где в замке хранятся самые блестящие и плохо охраняемые ценности. Золотые подсвечники, серебряные кубки, драгоценности баронской родни… Прогулка с профессиональным уклоном, так сказать.
— И? — строго спросил я.
— … ну я вышел, прошёлся немного по коридорам, никого и ничего не трогал, только осматривался, — продолжал Эрик, стараясь выглядеть безобидным, как щенок с украденной котлетой. — Потом поднялся на следующий этаж и… и услышал странный разговор.
— Где именно ты это услышал? — спросил я, прищурившись.
— В восточном крыле, — пожал плечами Эрик. — Там, где кабинет с красными дверьми и этим… золотым цветком, нарисованным прямо посреди. Не знаю, как он называется, но выглядит пафосно.
— Аурелиус золотистый… — мрачно сказала Селена, сжав пальцы в подлокотниках кресла. — Это кабинет Архипа.
Эрик кивнул, будто подтверждая очевидное, и с видом искушённого ценителя продолжил:
— Дверь была слегка приоткрыта, у самого входа стояла ваза. Интересная такая, старинная — глаз сразу зацепился. Думаю, золотых двадцать-тридцать потянет, если не больше. А если ещё на аукцион выставить…