Северин выступил вперед, вклиниваясь между нами.
— Родная, ты не упоминала о приглашении… монахов, — в его голосе слышалась плохо скрываемая досада.
— Не упоминала? — Селена мило улыбнулась. — Должно быть, вылетело из головы, дорогой родственник. Столько забот в последнее время. Но разве может быть слишком много помощи против демонических сил?
Родственник, значит… Любопытно, насколько дальний и почему не объявился раньше — например, когда Архип пытался захватить власть.
— Конечно, — процедил Северин сквозь зубы. — Но мои люди полностью контролируют ситуацию. А эти… монахи могут внести дезорганизацию в наши ряды и создать лишние проблемы.
— О наших проблемах поговорим на совете, — твердо произнесла Селена. — Через час в тронном зале. А сейчас я хотела бы поговорить с Александром наедине. Надеюсь, ты не возражаешь?
Не дожидаясь ответа, она взяла меня под руку и повела внутрь замка, оставив раздосадованного графа на ступенях.
Покои Селены превратились в нечто среднее между кабинетом военного стратега и рабочим местом правителя. Карты на стенах, документы на столе, оружие на специальных стойках. Очень функционально и совсем не похоже на будуар аристократки, каким это место было раньше.
— Ты изменился, — заметила Селена, когда мы остались одни. — Выглядишь… внушительно.
— Ты тоже, — ответил я, осматривая ее рабочий кабинет. — Настоящая правительница.
— Пришлось, — она пожала плечами, присаживаясь за стол. — После демонического вторжения все изменилось. Люди напуганы, поэтому нужен был лидер, который не побоится принимать сложные решения.
— А дядя? — спросил я, вспоминая барона Измайлова.
— Крепко и беспробудно пьет, — махнула рукой Селена.
Она подошла к окну, из которого открывался вид на город.
— Без Аврелии мы бы не справились, — тихо сказала Селена. — Ее храмы сдерживают демонов, не дают порталам открыться в черте города. Но периметр постоянно пытается прорваться.
— Где она сейчас?
— В Главном Храме, поддерживает защитный барьер. Она редко покидает святилище — там источник ее силы.
Селена повернулась ко мне, и в ее глазах я увидел тревогу.
— Но даже с ее помощью мы едва держимся. Порталы становятся стабильнее, демоны — сильнее. А теперь еще и Северин со своими людьми…
— Ты про своего родственника, который явился на помощь со своим войском? — кивнул я.
— Двоюродный брат моего отца, если быть точной, — поморщилась Селена. — Граф из Соколиного Края. Приехал со своими людьми, предложил защиту. Сказал, что кровь не вода, и в трудные времена семья должна держаться вместе.
— Благородно, — заметил я с легкой иронией.
— Не верю ни единому его слову, — тихо произнесла она. — Но отказать не могла — формально он родственник, а его воины действительно помогают удерживать периметр. Однако…
— Однако его истинная цель — Калверия, — закончил я за нее. — Он дождется, пока кризис разрешится, а потом попытается захватить ослабленное баронство.
Селена удивленно посмотрела на меня.
— Как ты…?
— Назовем это интуицией, — улыбнулся я. — Или опытом общения с подобными людьми.
— Что мне делать? — Селена тяжело вздохнула. — Выгнать его я не могу — это оскорбит благородную кровь и даст повод для открытой агрессии. Терпеть — значит ждать удара в спину.
Я задумался. Северин действительно представлял угрозу, но не такую непосредственную, как демоны. К тому же, я видел, как Селена изменилась — она больше не была той наивной девушкой, которая нуждалась в постоянной защите.
— Он боится тебя, — сказал я. — Именно поэтому так недоволен моим появлением. Если он увидит, что у тебя есть сильные союзники, это может заставить его дважды подумать перед тем, как действовать.
— Возможно, — кивнула она, немного приободрившись. — Кстати, ты так и не рассказал, как прошло твое обучение в храме Кача. Судя по твоему виду, весьма успешно.
Я усмехнулся, вспоминая шесть месяцев изнурительных тренировок.
— Можно и так сказать. Полгода под руководством Брата Торвальда — то еще испытание. Но оно того стоило. Теперь я… другой.
Я не стал рассказывать, насколько на самом деле изменился. О том, что уже к третьему месяцу пребывания в храме я понял, что мое развитие идет настолько быстрыми темпами, что приходится сдерживаться во время спаррингов, чтобы не вызывать лишних вопросов. О том, что каждую ночь я тренировался в одиночестве, осваивая техники, о которых не рассказывал даже Торвальду. О том, что к пятому месяцу я мог голыми руками крошить камни, но делал вид, что мне это едва удается.