Так что стук в дверь не стал для меня неожиданностью. Как и голос Стаса, предупредившего Игната о тревоге.
Когда Игнат обернулся, чтобы разбудить меня, я уже, опустив ноги, сидела на диване.
Его взгляд…
С таким взглядом идут и решают проблемы. Все сразу и навсегда!
Ощущение счастья, которым меня на мгновение захлестнуло — это был мой мужчина, было огромным, затмевая собой даже понимание того, что реальность решила сыграть с нами по худшему сценарию.
Избавили меня от него быстро. И — вовремя:
— Собирайся, — коротко бросил Игнат.
Рывком оказавшись рядом, присел на корточки, глядя на меня снизу вверх. Его губы тронула улыбка, в которой было все: и память об этой ночи, которую он обещал бережно беречь, и горечь от того, что все оборачивается не так, как хотелось бы, и — обещание. Четкое. Твердое.
Мы будем вместе и этого не изменить.
Поднялся он тоже резко. Обвел взглядом комнату и тут же направился к вешалке, говоря уже по дороге:
— Оденься надежно, пойдем к болотам. С собой только необходимое. Я буду снаружи.
Ни кивать, ни говорить, что поняла, я не стала. Как и сожалеть о том, что эта ночь заканчивалась совершенно не так, как мне бы хотелось.
Когда Игнат вышел из домика — а он не задержался, только накинул штормовку поверх толстовки, освободила край дивана от постельного белья и подняла сумку с вещами.
Вещей было немного — большую часть оставила в Выездном, рассчитывая забрать, когда все закончится, но и их тащить с собой я не собиралась. Достала футболку с длинным рукавом, фланелевую рубашку — ее в любой момент можно было снять и повязать на поясе, прорезиненные джинсы, которые специально купила для поездки на Алтай.
В небольшой рюкзак — так и знала, что пригодится, переложила запасное белье, упаковку влажных салфеток, бутылку воды, протеиновые батончики, бинт и гигиенические прокладки, применять которые можно было не только по прямому назначению, но и в случае всяких порезов.
Последним, из бокового кармашка, вытащила холщовый мешочек, в котором держала оставленный мне Евой амулет.
По-хорошему его нужно было постоянно носить с собой, но…
Этот амулет связи, особенно, если вспомнить собственные видения, мог стать для нас еще одним шансом, так что пренебрегать им, сомневаясь в причинах, заставивших Еву стать моей наставницей, я не собиралась. Ни в этих обстоятельствах.
Быстро переодевшись, затянула шнурки высоких ботинок — как и штормовка, подарок тети Гали, надела на шею амулет, с выгравированной на металле мордой собаки, и, прихватив рюкзак, вышла из домика.
Дело шло к утру, но ночь уступать свое не торопилась, так что темнота вокруг была плотной и даже какой-то тягучей. Единственное светлое пятно — фонарь у меня над головой, да и то едва различимо, настолько плотно он был залеплен мотыльками.
Свежий воздух тут же забрался за шиворот, заставив передернуть плечами и посильнее запахнуть штормовку, сохраняя тепло разомлевшего ото сна тела.
Но все это шло фоном. Дар уже работал, волной расходясь в разные стороны.
Первый вернувшийся отголосок был от Стаса и Игната, стоявших у сеновала. Затем была лошадь в сарае. Потом я «обнаружила» замершего у самой воды Антона.
Григория я сначала увидела, а лишь потом почувствовала. Но это было и не удивительно. Егерь. Он уже давно стал частью этого места. Его душой и хранителем.
К домику Григорий подошел неслышно, но прежде чем выйти из-за угла, негромко свистнул, предупреждая о своем появлении.
Стас и Игнат подошли спустя минуту — заканчивали о чем-то говорить. Антон — практически сразу за ними.
— Сколько — не знаю, но идут сюда. Километра четыре, но это если по прямой. Пойдут вокруг оврага, до нас им час, не меньше. Скорее побольше, — негромко произнес Григорий, окинув нас цепким взглядом.
— Откуда?
Антон хотел спросить, откуда такая точность, но, видно посчитал, что для понимания хватит и одного слова.
С ответом я Григория опередила. Вспомнила свой сон, который был не просто так.
— Волки?
— Волки, — посмотрев на меня… не удивленно — понимающе, словно лишь теперь до конца осознал, с кем имел дело, подтвердил Григорий. Потом добавил для остальных: — Трех волчат выкормил, когда их мать убил браконьер. Выросли, в лес ушли, но крутятся рядом, охраняют.
— Теперь понятно, почему нет собаки, — Антон перевел задумчивый взгляд с меня на Григория. — Значит…
Закончить фразу ему не дал Стас:
— Аня? — посмотрел он на меня.
Вздохнув — после Выездного я еще не полностью восстановилась, а дар, особенно когда на полную катушку, буквально жрал силы, — пообещала самой себе, что жалеть себя буду после того, как все закончится и на мгновение опустила веки, схватывая то, что «видела» отнюдь не глазами.