Волна разошлась кругом, но за реку не двинулась, смысла не было, все происходило на этом берегу. Покатилась, расползаясь по лесу.
Картинки не замелькали чередой, как во время поиска, я просто скользнула по ним взглядом, зацепившись за ту, где мой дар «дотронулся» до людей.
Сначала это были яркие точки на серо-черном фоне. Потом точки стали бледными фигурами. Затем добавилась четкость…
Я попыталась глубоко вздохнуть, но тут же согнулась, уперлась ладонями в колени. Воздух едва пробивался в ставшие вдруг каменными легкие.
— Пей! — перехватив меня под грудь, заставил выпрямиться Игнат. Когда мне это удалось, поднес к губам уже открытую фляжку.
— Что это? — сипло протянула я, буквально задохнувшись от ударившего в нос запаха.
— Травы, мед, немного коньяка, — просветил меня Игнат. Я уже собиралась отказаться — слишком много всего было намешано, когда он добавил: — Тетя Галя дала. Для тебя. Сказала, что безопасно.
После такого я даже спорить не стала. Взяла фляжку, сделала глоток. Еще один.
Травяной настой оказался приятным, хоть и слегка терпким. Коньяк практически не чувствовался, а вот мед — да, оставляя приятное послевкусие.
Но не вкус был главным. Не скажу, что после этих двух глотков я почувствовала себя совсем бодрой и способной на подвиги, но силы они прибавили точно.
— Спасибо, — отдышавшись, поблагодарила я Игната. Сделала еще один глоток и лишь после этого вернула ему фляжку. — Их девять. Один из них Симцов. С ними кто-то из ваших, — посмотрела я на Григория. — Лес знает, ведет уверенно.
Тот что-то прошипел сквозь зубы, потом вопросительно взглянул на меня, словно уточняя, уверена ли я в своих словах.
Я была уверена. Восемь человек в камуфляже, как на видео, ссылку на которую нам сбросил Андрей. Все с оружием. Один — в такой же форме, как и та, что сейчас была на Григории. С нашивками Керженского природного заповедника.
— Это — не Трофимыч, — по взгляду поняв, что отказываться от своих слов я не собираюсь, начал вслух рассуждать Григорий. — Напарник сейчас в больничке, после операции. Молодой? Старый?
Я опять на мгновение закрыла глаза. Так лучше вспоминалось.
Семеро шли один за другим, цепочкой. Уверенно, словно днем. Ступали мягко, легко. Но — чутко, что выдавало в них бойцов с подготовкой.
Еще двое — Симцов и егерь, впереди, рядом друг с другом.
В отличие от егеря и той семерки, путешествие по лесу давалось подполковнику тяжелее. Нет, дышал он все еще ровно, но я-то не просто видела и слышала, я еще и чувствовала. И вот эти чувства подсказывали, что в таком темпе он долго не продержится.
А вот егерь…
— Высокий, худощавый, — уже открыв глаза, вслух я начала описывать то, что запомнила. — Молодой. На лице куцая бородка, усики. Нос прямой, острый…
— Федька, — обрывая, зло произнес Григорий. — Пьянь подзаборная. Тварь… Извини, — резко выдохнув, посмотрел он на меня. — Федька это, племянник Трофимыча. Дурной мужик. Думали, с возрастом перебесится, но, похоже, не перебесился. На деньги уж больно падкий. Ни одной возможности подзаработать не пропустит. — Он задумчиво пошамкал губами. Потом посмотрел в одну сторону. В другую. — На кордон, что на болотах, он никогда не ходил. И болота не любит. Так что план не меняем. Десять минут на оправиться и выходим. Умываться и завтракать будем уже на месте.
В десять минут уложились все. Лично я успела даже почистить зубы и заплести волосы в тугую косу, чтобы не мешались.
Стас, Игнат и Антон тоже не задержались. А вот сам Григорий, когда уже все собрались, вдруг хлопнул себя ладонью по лбу и побежал к сараю, куда задвинули телегу и где находился денник для лошади.
Вернулся он оттуда спустя пару минут. Дверь в сарай оставил открытой.
— Утром уйдет домой, — в ответ на вопросительный взгляд бросил он. Подняв свой рюкзак, закинул его на спину. — Дорогу знает. Ходил уже. — Потом осмотрел нас, особенно внимательно остановившись на мне, кивнул каким-то своим мыслям… — Анна за мной. Игнат за ней. Ну а вы…
Махнув рукой — судя по всему, командовать Стасом и Антоном, он не собирался, первым направился к реке.
Об оставленном на столе в гостевом домике телефоне, я вспомнила, когда мы прошли уже километра два, все дальше уходя от реки.
Если бы я знала, чем аукнется моя забывчивость…
Даже если бы я знала, менять что-то было уже поздно.