— Когда стану нужен, я буду рядом.
Затем, словно решение было уже принято, подошел к Григорию:
— Твои звери меня не съедят?
Григорий поморщился, бросил взгляд на Игната со Стасом, но те промолчали, приняв ситуацию. Достал из кармана штормовки несколько помятых пакетиков с собачьими лакомствами. Один протянул Антону, остальные вернул обратно.
— Они любят. Тебя не тронут. Запах.
— Понял, — засунул он лакомства в карман штанов-карго. Из другого достал бумажную карту. Развернул, свернул по-другому, чтобы нужный квадрат оказался наверху. — Покажи, куда идти.
Григорий склонился над картой, нашел точку, где мы сейчас находились, и, ногтем, повел по бумаге, оставляя на ней след.
— Принял, — деловито произнес Антон, когда Григорий выпрямился.
Засунул карту в тот же карман, откуда и доставал. Потом полез в рюкзак.
— На, держи, — вытащив рацию, передал ее Игнату. — Все уже настроено, пользуйся, дорогой.
— Антон… — как-то многозначительно протянул тот, но рацию взял. Пристально посмотрел на экран, словно запоминая настройки.
Антон хмыкнул, мол, и надо было спорить, засунул вторую рацию в карман куртки. Натянул балаклаву — не черную, пятнистую, зеленую, завернул ее, как шапочку.
Достал похожую на небольшой рюкзак такую же пятнистую, как и балаклава, переноску, запихнул в нее арбалет, надел себе на спину.
Следующей из рюкзака появилась кобура, которую он закрепил на ремне. Потом пистолет… не пневмат, один из тех, которые он нам пообещал на дороге, боевой. Уж на что я в оружии не сильно разбиралась, но этот мне был известен. Пистолет Макарова.
— Неожиданно, — протянул Игнат, подтверждая, что опознав боевое оружие, я была права.
— А ты думал, я так… просто погулять вышел, — фыркнул тот и неожиданно повернулся ко мне: — У тебя батончики были.
Уточнять, откуда знает, я не стала. Странный он был человек, пусть странным и останется.
Сняв рюкзачок, вытащила из него пару батончиков. Протянула ему.
— Одного хватит, — забрал он один, сунув в тот же карман, в котором лежали и лакомства для волков. — Второй сама съешь. Сейчас.
— Антон… — на этот раз угрожающе протянул Игнат. И даже чуть наклонился вперед, собираясь сделать шаг.
— Да ладно, — насмешливо хмыкнул Антон. И, подмигнув мне, словно сообщнику, вдруг нахмурился и даже свел брови, вроде как негодуя: — А вот телефон зря оставила. Сотовая вышка отсюда, конечно, далеко, но если подняться повыше…
Сожалеть о несделанном было уже поздно, но об это я действительно сожалела. Кеосояди обещал помощь. Будь у нас связь…
Я бросила взгляд на карман его куртки, в котором лежала рация.
Антон качнул головой.
Да, связь у нас была, но не та, которая требовалась.
Когда я чуть опустила голову — каясь, что получилось именно так, задорно улыбнулся. Мол, ничего, прорвемся.
Странный человек…
По большому счету, все мы здесь были не от мира сего. Одна я чего только стояла!
— Все, я пошел! — улыбка не сошла — слетела с его лица. Обнажив то, кем он действительно был.
Я даже отступила на шаг. Не от страха, от скорости, с которой произошла эта метаморфоза.
А вот брат только ухмыльнулся. Понимающе. Подойдя к Антону, положил ему руку на плечо и произнес тихо, но — весомо:
— Побеждают сильнейшие…
— Побеждают… — как-то по-особенному равнодушно подтвердил Антон, подмигнул Игнату — мол, у каждого из нас свои задачи, и, развернувшись, направился обратно.
Туда, где выли волки…
Туда, откуда за нами шел Симцов со своей группой.
Глава 10.2
И вновь мы шли, шли, шли…
Все чаще под нашими ногами чавкало. Да и деревья были другими. Практически не осталось сосен и берез, к посветлевшему небу тянулись высоченные, но какие-то худосочные ели. Местами исполинами стояли в прозрачной воде, отражаясь в ней, как в небе.
— Ты как?
Игнат шел в паре шагов позади меня, но иногда догонял, пристраивался рядом.
Догнал и сейчас. Дышал еще не тяжело, но уже напряженно.
Теперь напряженно дышали все. Я, Стас, Игнат. Григорий тоже начал сдавать, но двигался все еще ровно, словно заведенный.
— Держусь, — не столько произнесла, сколько выдавила я из себя, едва не споткнувшись на очередной кочке, которая вдруг оказалась мягкой. Взяла и просела под ногой.
И спустя буквально секунду не заметила ветку на своем пути, та хлестнула по лицу…
Ноги были тяжелыми, налитыми. Тело — мокрым. Мокрым было и белье, неприятно прилипло к коже и терло, собравшись складками.