— А ваши? — уцепилась я за оговорку.
Мне бы заорать от отчаяния…
Я больше не имела права на слабость. Этот урок я усвоила от начала и до конца.
— Наши? — переспросила она, вновь бросив взгляд на Стаса. — Есть один вариант, но вряд ли он тебе понравится, — после недолгой паузы, наконец, произнесла она.
— Мне наплевать! — хмуро бросила я.
Сначала — брат, с остальным я, так или иначе, но сумею разобраться.
— Смотри, — взгляд Евы стал… тяжелым, — ты сама решила.
Подтверждать, что все именно так, как она и сказала, я не собиралась. Главное — Стас!
Пока я «накручивала» себя, Ева вытащила из кармана куртки медальон. Подняла крышку, вытащила из него небольшую иглу с жемчужным шариком насадки и, наклонившись, резко всадила ее Стасу в районе сердца.
Вскрикнуть от неожиданности я не успела. Тело брата замерцало, а спустя мгновение покрылось нежно-голубым сиянием.
— Это — стазис, — «успокоила» она меня, выпрямляясь. — И это, — она качнула головой, — не решение проблемы, а лишь ее отсрочка. Энергии для длительного поддержания в вашем мире нет, хватит минут на тридцать-сорок.
— И что дальше? — догадываясь, что не услышала главного, уточнила я.
В груди бушевало…
Правильно она говорила, что пока не окажешься на грани, не научишься видеть то, что скрыто.
Вряд ли это происходило мгновенно — даже житейский опыт приходит не сразу, не говоря уже о возможности разбираться в чужих замыслах, но в том, что Ева имела ко всему самое непосредственно отношение, я теперь была абсолютно уверена.
Увы, эта уверенность ничего не меняла. Ни тогда, когда на одной чаше весов была жизнь брата, а на другой…
Что будет на другой, мне только предстояло узнать.
— Мне одной его не перенести, — холодно, словно догадавшись, о чем именно я думала, произнесла Ева.
— И что дальше? — повторила я собственный вопрос.
— Я вернусь минут через пять, — не отведя взгляда, ответила она. — Готовьтесь.
К чему готовиться, Ева не сказала, но это оказалось ни к чему. Достаточно было вспомнить предупреждение отца.
Не то, которое произнес, прощаясь. То, что «читалось» в документах, которые сбросил для меня в облако.
— Аня? — когда Ева вновь «исчезла», подошел ко мне Игнат.
Встал за спиной. Насколько близко, что я чувствовала его дыхание. И его боль.
Напротив встал Григорий. Потом Антон. Выглянул из-за кустов прятавшийся там все это время Дар…
— Я не знаю, что будет дальше…
— Ты сдохнешь! — заорал, услышав мои слова Симцов. — Сдохнешь, как и твоя тварь! Вам не место в нашем…
Заткнулся он не сам, кто-то из бойцов не дал ему закончить.
Зря старался, меня его слова нисколько не смутили. Тем более, в чем-то он был прав. Таким, как я, не место в этом мире.
— Я не знаю, что будет дальше, — повторила я собственные слова, — но я ничего не забуду. Никогда.
Звучало патетично…
Воспоминания об этих днях станут моим якорем. Что бы ни случилось, где бы я ни оказалась…
Патетики в этом уже не было. Звучало, как заклинание.
— Ты не можешь…
Слова Игната резанули по сердцу, но сердце только дернулось, чтобы вновь забиться ровно.
— Я — могу, — понимая, какую причиняю боль, не позволила ему закончить. И тут же продолжила, посмотрев на командира группы, флегматично стоявшего чуть в стороне. — Что будет с ними?
Тот с ответом не задержался:
— Егор Андреевич обо всем позаботится, — словно не происходило ничего необычного, спокойно отозвался тот. — Вот только Симцов…
— За него не беспокойтесь, — зло ухмыльнулась я. Если я была права в своих предположениях…
Я была права.
На этот раз сначала появилась дымка. Затем из портала вышли Ева и… наш со Стасом отец.
На Стаса он бросил лишь быстрый взгляд. Мимо меня — прошел, направляясь прямо к Симцову.
Остановился, не дойдя до него пары шагов.
Разворачиваться, чтобы видеть происходящее, мне не пришлось, лишь чуть сдвинуться.
Лучше бы этого не делала. Взгляд Игната…
Чтобы уравновеситься, эти весы требовали свою плату.
— Я тебя предупреждал не лезть к моим детям? — слишком отстраненно для человека, чей сын сейчас умирал на этой поляне, произнес старший Заславский.
— Вы — твари! — едва не захлебываясь злобой, крикнул в лицо отцу Симцов. — Вас нужно держать на строгом ошейнике. Вы должны…
Отец не дал ему договорить. Толкнул что-то невидимое раскрытой ладонью.
Симцов замер, сглотнул, словно заталкивая обратно не сказанные слова и, заорав как от невыносимой боли, вскочил на ноги.
— А теперь — беги, — негромко произнес отец и дунул уже развернувшемуся подполковнику в спину.