Впрочем, причина подспудной тоски была мне известна. Та самая кровь… Вместе с ней Ева лишила меня и части эмоций.
Это пройдет достаточно быстро. Наступит утро, рассеется мрак и жизнь вновь заиграет красками. Словно ничего не произошло.
Оставалось только дождаться.
— И давно вы…
— … занимаюсь поиском? — вздохнув — разговор нравился мне все меньше, закончила я за него, заполнив очередную паузу. — Почти пять лет.
И ведь действительно… почти пять.
Начинала с простого. Вещи, спрятанные неподалеку от дома, в котором жила. Люди. Не потеряшки — просто жители и гости города, чьи слепки передавала Ева.
Несмотря на то, что, как говорила подруга, я — способная, на это ушла большая часть этого времени.
Потом стала волонтером в «Лиза Алерт». И это была лучшая часть этих пяти лет, когда я четко осознавала, насколько важны мои способности для каждого из тех людей, кого мы находили.
Но время шло, тренировки становились все более сложными и по расстояниям — искала не только на территории России, но и по времени — ушедшие из дома, пропавшие без вести, похищенные год, два, пять, семь, десять назад.
По интернету, анонимно, используя левый почтовый ящик и прокси-сервера, контактировали с правоохранителями органами.
Не всегда наши подсказки принимали — безымянным адресатам мало веры, но в первую очередь я думала о собственной безопасности. И не только необычные методы поиска были тому причиной. В какой-то мере просто боялась огласки и ажиотажа. Если оказывать помощь всем, кто в ней нуждался, пришлось бы работать на разрыв.
Мои способности такого не позволяли. К счастью или сожалению.
А еще я училась оставаться «за кадром». Сначала освоила два усыпляющих заклинания. Затем то, что стало основой выработанной защиты — заклинание «сообщники», не позволявшее делиться увиденным и услышанным с теми, кто не попадал под его действие.
Дальше — больше. Укрываться в тенях, подменять себя предметами, рядом с которыми находилась. А еще — растворяться… в дожде, снеге, тумане. И — сливаться. С гладью воды, с зеркалами и стеклами.
Это было похоже на игру. Увлекательную и затягивающую. И я в ней тонула, доходя иногда до того, что забывала о реальной жизни.
А она напоминала о себе. Необходимостью спать, есть, пить, ходить на работу — до того, как смогла перейти на удаленку, встречаться с людьми. Одной возвращаться домой по вечерам. Ездить на такси, когда не хотелось садиться за руль, а Стас был занят. Знакомиться.
Все это требовало уже другой защиты — активной, однако у меня получалось плохо. Боялась переступить грань, за которой не просто остановлю, но стану причиной смерти.
Как ни странно, Еву это нисколько не смущало. Подруга была уверен — как только угроза окажется реальной, а не мнимой, от моих внутренних тормозов ничего не останется.
С чем у меня еще было не очень, так с порталами и иллюзиями. И если с первыми получалось хоть что-то — перенести себя на сотню метров выходило один раз из десяти, то иллюзии не давались совсем. Ни в мышку, ни в кошку, ни в собачку…
А иногда хотелось, как Ева… раз, и никто не понимает, что происходит.
— Кому она служит?
— Что? — резко развернулась я, лишь теперь ощутив, что ноги совершенно застыли.
Здесь был бы уместен пол с подогревом — загородный дом ассоциировался с теплом и уютом, но паркет…
Красота в ущерб удобству.
Это было не мое дело, я просто искала повод, чтобы «отомстить» Березину за его отношение к Еве.
И я это хорошо понимала. Как и причины его сдержанной агрессивности. Он беспокоился за ребенка — вполне объективное оправдание подобному поведению.
— Кому она служит? — переспросил он, глядя на меня с неожиданным сочувствием.
В нашу и единственную встречу с отцом тот смотрел на меня так же. С сочувствием и легкой брезгливостью.
Отвратительный момент, рождающий отвратительное желание ударить в ответ. Не обязательно физически — хотя бы словами.
— Почему вы решили, что она кому-то служит? — тем не менее, сдержалась я. Вот вернем девочку…
— Такие люди или… — он ухмыльнулся, но теперь уже мягче, если даже не заботливо, — не совсем люди, никогда не останутся без внимания. И неважно, будет это государственная структура или кто-то, имеющий достаточно власти и влияния, чтобы прибрать к рукам.
А вот это было уже серьезно.
С Кеосояди мы тоже говорили о взаимоотношениях исключительного таланта и общества, но гипотетически, рассматривая, как один из вариантов моего возможного будущего. Слова Березина звучали иначе. Как предупреждение, словно из тех самых возможных вариантов, реальным он видел лишь один. Не самый лучший.