И ведь не любил — слишком много сутолоки, но в жизни было немало того, что он не любил, так что приходилось смириться.
Из метро он выбрался не то, что злой, но раздраженный — точно. Суета, шум, люди — от такого количества народа Игнат начал отвыкать. А еще и отсутствие кофе, которым пришлось пожертвовать, чтобы не опоздать на встречу.
Да и сама встреча… Генерал Мирошниченко был не самый гнусный персонаж, с которым его сталкивала жизнь, скорее даже наоборот, имелось, за что уважать, но вот то, как они расстались…
Игнат был уверен, когда его «уходили», Мирошниченко мог этому воспрепятствовать, но не стал.
Еще бы понять, по какой причине, потому как поддерживать контакты они продолжили. И даже время от времени плодотворно сотрудничали.
Машину генерала он увидел раньше, чем самого генерала. Та стояла на парковке в окружении разномастной техники и вроде как не отсвечивала, но у Игната глаз был достаточно наметан, чтобы не пропустить.
А вот Мирошниченко пришлось поискать.
Впрочем, виноват был сам Игнат. Высматривал форму, а генерал оказался в цивильном, устроившись на лавочке под яблоней.
— Не слишком ты торопился, — заметил тот недовольно, когда Игнат пристроился рядом.
Игнат хотел ответить, что звонить надо было раньше, но не успел. Генерал, словно факир, вытащил из стоявшего рядом с ним бумажного пакета картонный стаканчик с кофе. Протянул ему.
Сил отказаться у Игната не нашлось. Ни от кофе, ни от последовавшей за ним сладкой слойки.
И ведь понимал, что все это не просто так…
Когда дело касалось генерала Мирошниченко, просто так не бывало и без кофе со слойкой.
Несмотря на выказанное недовольство, с разговором генерал не торопился, что только утвердило Игната в мысли, что ничего хорошего ждать от встречи не стоит. Сидел тот расслабленно, смотрел куда-то вдаль и… молчал. Весьма многозначительно.
Будь на месте Игната кто другой, уже бы подавился, припоминая все свои прегрешения, он же только усмехнулся… мысленно и продолжил наслаждаться крепким, как он и предпочитал, кофе без сахара.
Доев и допив, сжал бумажный пакетик и, засунув его в картонный стакан, встал, чтобы выбросить в стоявшую сбоку урну.
— Захвати… — генерал протянул ему пакет.
Игнат взял. Заглянув внутрь, отметил наличие еще одного стакана и пакетика из-под слойки.
— Тоже не завтракали?
— И не ужинал, — все еще ворчливо заметил генерал.
Дождался, когда Игнат выбросит мусор и, вытерев руки носовым платком, вновь устроится рядом, и продолжил, тем же, недовольным тоном:
— Ну и зачем ты во все это влез?
— Илья Анатольевич… — укоризненно качнул головой Игнат.
Они достаточно проработали вместе, чтобы генерал, прекрасно разбиравшийся в людях, задавал глупые вопросы. Так что…
За прелюдию к разговору вполне могло сойти, но к чему тратить и свое, и его, Игната, время, если ответ не требовался.
Влез, потому что иначе не мог. И если, не дай Бог, доведется вновь оказаться в подобной ситуации, влезет вновь. И вновь будет делать все, что сможет, несмотря ни на риски, ни на чужое мнение.
— Ладно, я тебя понял, — ожидаемо отмахнулся от него генерал. — На эту ищейку мы пытаемся выйти уже второй год. И второй год — пусто. Все, кто как-то с ней контактировал, молчат, как рыба об лед.
Генерал сделал паузу, вроде как, рассчитывая на комментарии, но Игнат предпочел сделать вид, что не заметил, хорошо помня и предостережения Анны, и разговор с Евой, повторившей то же самое, но в более жестком варианте.
Ни с кем, кроме находившихся в той комнате, говорить о произошедшем не стоит. Во избежание серьезных последствий.
Впрочем, это касалось не только его, но и всех остальных.
— А Симцов попытался, — неожиданно довольно произнес генерал. Да еще и хмыкнул. Злорадно. Словно готовят к тому, что скажет дальше. — Чуть не обделался, когда задыхаться начал.
— Откачали? — «заботливо» поинтересовался Игнат.
— Лучше бы сдох, — вполне искренне посетовал генерал.
Игнат с Мирошниченко был полностью согласен — сдохни Симцов, многие бы вздохнули с облегчением. Но тварь оказалась живучей. И не только благодаря своей способности выкручиваться из практически любых ситуаций, но и «волосатым лапам», прикрывавшим подполковника от множества неприятностей.
— Так что я ни о чем тебя не спрашиваю, — поморщился генерал, явно жалея, что не может залезть Игнату в голову. — Но кое-что из хрипов Симцова я понял. И мне это категорически не понравилось.