— Увы, — развел он руками, — с машиной подобный номер не пройдет. Она уже засветилась. Даже если меняли несколько раз, то цепочку все равно вычислят. Рано или поздно. А если учесть, что будут очень стараться… Да и ты известен в определенной среде.
— Но дня два, три, четыре у нас точно есть, — перебил его Стас и тронул меня за руку.
Я медленно выдохнула. Закрыла глаза, окунаясь в тот, другой мир.
Чуйка на опасность у брата была развита неплохо, но иногда ему мешала голова, которая во всё пыталась влезть со своими расчетами, так что когда вопрос стоял остро или Стас сомневался в собственных выводах, предпочитал получить подтверждение от меня.
Я тоже, бывало, колебалась, и даже пыталась переложить ответственность за итоговое решение на Еву, однако подруга-наставница старательно отучала от подобного. Раз уж признала себя ищейкой, то соответствуй. Всегда и во всем.
Так что со временем подобных ситуаций становилось все меньше и меньше. Мне было дано — я должна была это принять.
— Три — точно, — открыла я глаза. — Потом — пятьдесят на пятьдесят.
— Значит, три дня, — поднялся Стас. — Пойдем, посидим, потолкуем по-мужски, — кивнул он Игнату на дверь.
Тот хмыкнул, но встал и последовал за направившимся в сторону кухни братом.
Я тоже поднялась, и тоже направилась, но в другую сторону. Подошла к Еве, пристроилась на подлокотник кресла.
— У тебя на него планы?
Та посмотрела на меня сверху вниз. Вздохнула как-то недовольно:
— У мальчика неплохой потенциал. Да и подходит он тебе.
— У мальчика? — не пропустив вторую часть ее заявления, фыркнула я. — В тети записалась?
— В тети — не в тети, — не приняла она мой полушутливый тон, — но без напарника ты качественно работать не сможешь. И мы с тобой об этом не раз говорили.
Мне ничего не оставалось, как только кивнуть. Да — ищейке требовался напарник. Тот, кто прикроет спину, пока она находится в поиске. И первым попавшимся этот кто-то быть не может.
Изначально Ева предполагала, что моим вторым станет Стас, да помешали уже его способности. Этот дар тоже требовалось реализовывать. Во избежание… так сказать. Все, что дано, должно крепнуть и развиваться. Иначе — деградация. И — физическая, и — духовная.
И это было не голословным утверждением. Ева показывала мне тех, кто был одарен, но предпочел жизнь без лишних усилий. Алкоголь, наркотики, сексуальная невоздержанность и неразборчивость — это из того, что бросалось в глаза. Но было и другое… Постоянные препятствия в делах, проблемы на ровном месте, потери, предательства, одиночество…
Стасу я такой судьбы не желала.
— Осталось узнать, что думает на этот счет сам Игнат, — не стала я ерничать. — Мне показалось, что своей жизнью он вполне доволен.
— Тебе показалось, — Ева пристроилась на краешке моего рабочего стола. — Он — человек действия. Пусть это и не дар, но неотъемлемая часть натуры. Не будет получать желаемого — зачахнет. Нет, найдет, чем себя занять, — предвосхитила она мой вопрос, — однако будет постоянно ощущать тоску и неудовлетворенность. Выдержать — выдержит, но ведь может быть и иначе.
— Драйв, движ, туса и все сопутствующие им гормональные взбрыки, — не удержалась я от комментария.
— И чем это плохо? — приподняла Ева свою изящную бровь.
— Сама скажи, — нахмурилась я.
Это перед Игнатом, который плохо ее знал, Ева могла демонстрировать неукротимую крутизну и способность одной левой решить любую проблему. Я-то знала…
Измотанной и обессиленной, пытавшейся найти тот угол, куда можно забиться, чтобы зализать раны, я ее тоже видела.
К счастью, не часто. Но и той пары раз, когда Ева приползала ко мне, едва дыша, для осознания факта, что наставница не всесильна, вполне хватило.
— Ладно, — покаянно кивнула она, — давай не будем об этом.
— Давай не будем, — приняла я своеобразные извинения за то, что она вынуждена лезть в мою жизнь. — Как Ежи?
— Отдыхает, — мягко, тут же став совершенно иной Евой, улыбнулась подруга. — Ему бы еще пару лет, чтобы заматереть, а я его из огня, да в полымя. Но он не сопротивляется, только сильнее стискивает зубы.
— И прогрессирует семимильными шагами, — заметила я, без труда вспомнив, каким взъерошено-колючим, огрызавшимся даже на намек, что кто-то не воспринимает его всерьез, был Ежи в нашу первую встречу.
Да, тогда его действительно можно было небрежно окрестить мальчиком. Знающим о своей силе, но не понимающим ее. Желающим занять подобающее место, но не соответствующим ему.