Как Ева сумела распознать в том тщедушном существе будущего бойца, способного стать ей напарником, я не понимала до сих пор. Однако распознала и вела не за собой, а по тому пути, который ему был предначертан.
Говоря о нас с Игнатом, если Ева права в отношении роли, которую Стольскому предстояло сыграть, то мне и делать ничего не требовалось. Главное, самой не оказаться однажды второй, поддавшись его природной сути быть не только защитником, но и взваливать всю ответственность на себя.
С одной стороны, это было неплохо. А вот с другой…
По словам Евы, главная проблема в жизни ищейки — ее самодостаточность. Прикрыть спину — да, попытаться подмять — лучше сразу самоубиться, чтобы избежать более неприятных последствий.
С каждым годом я все сильнее ощущала истинность этих слов, все с большим трудом принимая опеку брата.
Он это понимал, стараясь уходить в тень, не давить своим авторитетом.
Получалось не всегда, но Стас старался. Как и я старалась не звереть, когда не выходило.
Так и жили. Оберегая друг друга, обходили острые углы. И в тайне до одури боялись, что наступит момент, когда жизнь раскидает нас по разным углам.
И вот теперь Игнат…
Фактор, способный усложнить то, что и без него было непростым.
— Я ведь не только из-за Игната… — В голосе Евы звучала неприкрытая грусть.
Я не подскочила, пусть внутри и дернуло необходимостью действия. И даже не возмутилась, что вновь остаюсь одна.
Так уже было. Так еще будет.
Кроме меня у Евы имелась своя жизнь. И в ней — служба, которой она дорожила.
— Надолго? — спросила я в тайной надежде, что очередная командировка, как с моей легкой руки называла она теперь свой поиск, не затянется.
— Рассчитываем управиться за пару декад, но как оно окажется на самом деле…
И в этом она была права. Когда речь шла о поиске, загадывать не стоило. Тот случай, когда могло произойти все, что угодно.
Игнат и Ева покинули нас тем же путем. Ева открыла портал — с той стороны четко просматривалась набережная Москва-реки, и, подхватив Стольского под руку, переступила грань.
— Звони Ольге, — как только растаяла дымка перехода, произнес Стас. — Выезжаем послезавтра. В десять утра будем у нее.
Трепать брату нервы ненужными вопросами я не стала. Стас включил режим «старшего», для собственного самолюбия лучше было не спорить.
— Про Шурика что-нибудь говорить? — тем не менее, уточнила я.
Стас посмотрел на меня лишь теперь, до этого не сводил взгляда с лежавшего на кухонном столе амулета связи, оставленного Евой на крайний случай.
— Пусть будет сюрприз.
Мы стояли на кухне, достаточно большой, чтобы после размещения весьма немаленького кухонного гарнитура со встроенной техникой, углового диванчика и стола, осталось достаточно места и для портала, маяк для которого Ева привязала в центре помещения.
— Как скажешь, — мило улыбнулась я и развернулась, собираясь вернуться в комнату.
— И ни о чем не спросишь? — не дал мне Стас сделать следующего шага.
— Нет, — не обернувшись, качнула я головой и покинула кухню.
Позвонить Ольге, записаться на маникюр и педикюр, надеясь, что у моего мастера найдется свободное окошко. Как собиралась сделать и Ольга, с авансом, на два-три месяца, а то и на все полгода вперед, оплатить коммунальные услуги. Пересмотреть собственный гардероб, отобрав тот функциональный минимум, который, с одной стороны, не будет обременять, но при этом закроет все возможные случаи, без которых в подобной поездке никак не обойдется.
Дел было достаточно, чтобы не интересоваться теми, которыми займется брат.
Уйти далеко я не успела.
— Мы знали: рано или поздно, что-то подобное произойдет.
Затормозив, я оглянулась, с интересом посмотрев на брата, продолжавшего стоять на пороге кухни.
Если не ошибалась, то выражение его лица демонстрировало сожаление, которое он испытывал.
Очередное проявление братской заботы о младшей сестре! Дай Стасу волю, защитил бы от всех тревог и волнений этого мира!
И ведь понимал…
— Тебе пора жениться и завести детей, — улыбнулась я брату, не собираясь агрессивно отстаивать собственную самостоятельность. — Лучше сразу парочку. Желательно девчонок.
Стас ничего не ответил, но его взгляд на миг потемнел.
Взрыва не последовало. Вывести Стаса из себя было непросто. Особенно мне.
— Я подумаю над этим вопросом, — чуть слышно хмыкнул он. Потом кивнул, признавая, что вновь включил режим наседки. — Вернусь вечером. Если что…