Ольга выбрала капучино, я — эспрессо. Не сказать, что любительница — предпочитала травяные чаи, но сегодня — особый случай. Есть вещи, которые трудно объяснить словами, но и без них понимаешь, что происходит нечто судьбоносное.
Так вот этот день, это утро, эта дорога — были началом того самого судьбоносного. Я это осознавала особенно отчетливо.
— Ну, колись! — плотоядно ухмыльнулась подруга, когда я, почти полностью опустошив стакан воды, сделала первый глоток кофе.
— Уверена? — подмигнула я Джонни.
Собакин начал медленно «закипать», не зная, чему уделить большее внимание. Нам или происходящему за стеклом.
И если бы не воспитание…
Пухлой жопкой он ерзал по постеленной на подоконнике дорожной подстилке так, словно собирался протереть в ней дырку.
Хорошо еще пока молчал. Но вряд ли это было надолго. Воспитание — воспитанием, но с темпераментом шутки плохи.
Ольга нетерпение питомца вроде как и не замечала. Закатила глаза, будто говоря, что ничего другого от меня и не ожидала, потом медленно выдохнула и… кивнула. Решительно.
Ну что ж. Как говорится, сама напросилась.
Я сделала заговорщицкий вид, наклонилась к ней через столик и шепотом произнесла:
— Меня разыскивает милиция.
Выражение лица подруги менялось по-кадрово. Шок. Граничащее с изумлением удивление. Неверие. Подозрение, что разыгрываю. Потом понимание, что такое действительно может быть. И, наконец, спокойное, если даже не сказать — равнодушное принятие.
— И вы на всякий случай решили свалить из Москвы? — взялась она за кружку с капучино.
О том, что у меня есть способы обезопасить себя от излишнего любопытства, Ольга знала — был у нас с ней такой разговор. Отсюда и ее «на всякий случай».
— Как говорит Стас, на каждую хитрую гайку всегда найдется свой болт с резьбой, — грустно — и ведь не преувеличивала, улыбнулась я. Сделав очередной глоток, отставила чашку и машинально погладила подставленную мне лобастую собачью голову. — Мне устроили грамотную ловушку, в которую я не могла не вляпаться.
— Даже так… — посмотрев на меня каким-то непонятным взглядом, произнесла вдруг Ольга. — А меня вы решили увезти подальше, чтобы вывести из-под удара?
Я только пожала плечами. Скорее, все было ровно наоборот. Именно ее мысль свалить куда-нибудь из города навела на идею покинуть Москву на некоторое время.
Однако говорить ей об этом я не собиралась. В списке приоритетов безопасность Ольги стояла выше, чем моя собственная и ей об этом тоже было известно.
— Даже не знаю, что сказать на это, — не дождалась Ольга моего подтверждения.
Взгляд вновь стал непонятным, а поза — напряженной. Как если бы она собиралась вскочить и убежать.
И это меня неожиданно расстроило — возникло ощущение, что теряю подругу, но лишь на мгновение. Разочарование нахлынуло и растаяло туманом, намекая, что пора завязывать с человеческими эмоциями и переключаться в режим ищейки.
Мысль была хорошей, однако не столь однозначной, как казалось на первый взгляд. Я привыкла к «нормальной» жизни, используя дар лишь при необходимости.
Обстоятельства изменились.
Мне стоило это принять.
И не завтра, когда может стать поздно, а именно сейчас, пока ситуация позволяла войти в нужное состояние мягко, не вызывая резкого смещения реальностей.
И я это сделала. Незаметно для окружающих подобралась — Джонник сразу отреагировал, тут же наклонил бошку, словно приглядываясь. Медленно выдохнула, буквально перестраиваясь тем «нутром», что делало меня ищейкой.
И мир тут же откликнулся, став другим. Ярким, насыщенным цветом, звуком, запахами. И образами.
Но они не обрушились — так было раньше, когда я только начала привыкать к своему второму «я», а словно обняли, окутав своим многообразием, мягко дали почувствовать свои неоднородность и многомерность.
Люди тоже стали иными. Как если бы обрели глубину, добавив себе еще одно измерение. То, что наполнено чувствами, эмоциями, мечтами и желаниями, целями и потребностями. И — готовностью к действию.
Этого хватило, чтобы понять побуждения Ольги. Всего лишь провокация, за которой скрывался легкий страх неизвестности, беспокойство обо мне и Стасе и с трудом контролируемая жажда приключений.
От этого на душе стало спокойнее. Подруга принимала меня. Принимала такой, какой я была.
И тогда я решила ей подыграть. Совсем немножко, только слегка уколоть:
— Ты еще можешь отказаться от нашей компании, — грустно опустила я голову.