— Могу, — холодно кивнув, согласилась она. Потом, расслабившись, ехидно улыбнулась. — Но не буду.
— Уф! — выдохнула я, обрадовавшись вполне искренне. — Ты меня чуть до инфаркта не довела.
— Старалась, — хмыкнула Ольга, довольно. Встряхнула своей рыжей гривой.
— И у тебя получилось, — поднявшись, заверила я подругу. Пока она допивала последние капли капучино, спустила Джонника с подоконника. — Поторопись, Стас уже ждет нас на подземной парковке.
Спрашивать, откуда мне это известно, Ольга не стала.
И правильно сделала. Просто до того, как произнесла, я этого и сама не знала.
А телефон все трезвонил. Вибрировал, издавая не самые приятные звуки — рингтон был стандартным, давностью лет в десять.
Взгляд отца стал напряженным.
Впрочем, и сам Игнат подобрался, как если бы от того, что услышит, зависела жизнь.
Наплевать, если его, главное, чтобы не тех, кто дорог.
Эта мысль его и успокоила. Окончательно и бесповоротно.
Пути обратно не было — вопрос принципиальный, так что дергаться и дальше смысла не имело.
Как будет… так — будет. Но он сделает все, чтобы так, как надо.
Он достал из заднего кармана джинсов не первой свежести телефон — снабдил Виталий, поднимаясь, нажал кнопку:
— Слушаю.
— Сможешь подъехать через пару часов на ватрушку? — не здороваясь, отозвался собеседник.
— Куда, куда? — переспросил Игнат, отходя к окну.
Привычка. Все держать в поле зрения.
Надежный товарищ Виталия уточнил адрес — площадь Восстания, Игнат прикинул — вполне укладывался и договорить с отцом и доехать, так что с ответом не задержался:
— Буду.
— Захвати документы, оформим страховку. — И прежде чем Игнат дал понять, что эта идея ему не нравится — фамилия в системе явно стояла на контроле, добавил: — Там свои люди. Засветят, только если сам проколешься.
— Понял, — согласился с такой постановкой вопроса Игнат и отключился.
Продолжая держать телефон в руке — свой, как и договаривались со Стасом, он оставил дома, в Москве, грустно улыбнулся:
— Похоже, с мамой я так и не увижусь, — посетовал он, имея в виду, что утро у слегка загулявшей Алевтины Андреевны должно было начаться не раньше обеда.
— Так будет даже лучше, — вроде как подбодрил его отец. Потом, бросив еще один взгляд на расчеты в блокноте, встал:
— План есть?
— Куда ж без плана, — успокоил его Игнат. — Деньги — тоже.
— Лишними не будут, — жестко, так, что у Игната даже мысли спорить не возникло, отрезал отец, направляясь к выходу из кухни.
— Согласен, не будут, — буркнул себе под нос Игнат. Развернулся.
До места, где назначил встречу надежный человек Виталия, было минут сорок езды. С запасом, если учесть отсутствие пробок утром выходного дня.
Окна кухни выходили во двор. В отличие от множества дворов-колодцев старого Петербурга, этот был вполне похож на привычные дворики. Зеленые насаждения — немолодые, но еще крепкие деревья и совсем юный кустарник. Детская площадка: пара качель, небольшой городок, песочница и весьма свежие, еще не потертые лавочки.
Ну и множество машин, буквально притиснутых к довольно узкому тротуару.
Проблема старой застройки. Тачку, а то и не одну, имела каждая семья, а вот мест для них катастрофически не хватало.
И вроде его это совершенно не касалось — проблемы властей города, да тех бедолаг, для кого поиск парковки становился ежедневной задачей номер один, но ведь зацепился.
Похоже, мозг искал простые задачи, не желая решать сложные.
— Держи, — отвлек его отец от созерцания.
Игнат обернулся… на стол легли четыре пачки денег: две — тысячных и столько же пятитысячных, вполне себе современный смартфон с зарядкой и несколько сим-карт.
— Неожиданные запасы, — многозначительно хмыкнув, прокомментировал Игнат увиденное. — Готовился сбежать от матери?
— От твоей матери сбежишь… — Владимир Николаевич, сняв фартук, бросил его на спинку стула. — Я, конечно, не Сидик Афган, но просчитать время поворотных событий в жизни собственного сына вполне способен, — с каким-то скрытым недовольством произнес он. — Правда, ошибся на пару недель, но ни общей ситуации, ни ее последствий это не меняет.
Как ни странно, но сказанное Игната ничуть не удивило. Какие ум и характер скрывались за интеллигентной доброжелательностью его отца, он понял уже давно.
Увы, не всегда доверял собственным знаниям.
А Владимир Николаевич, постучав пальцами по столу, между тем продолжил: