Кто сидел сзади, я не разглядела — стекла были тонированы, но ощутила вполне четко — две молодые женщины.
Одна из них что-то сказала второй… Та засмеялась, тронула мужчину за плечо. Бульдог гавкнул, мужчина улыбнулся…
Бульдог вдруг повернул голову в мою сторону. Наши взгляды не встретились — да и не могли, потому как джип, набирая скорость, все увереннее обгонял нас, но я точно знала — он меня почувствовал, опознав мой запах как один из тех, что остались в машине.
Ощущения не были странными — все знакомо, но воспринимались более остро, чем в прошлые мои погружения.
Все менялось, я — тоже, все глубже и глубже познавая возможности собственного дара.
Радовало это меня или нет? Нет! Но и не огорчало. Это был мой путь, определенный с рождения. И я его приняла, пусть и не без труда и внутреннего сопротивления.
Не принимала я лишь одного — чужого желания надеть на меня ошейник и заставить себе служить.
— А вот и наши, — сбив с не самых приятных мыслей, заставил меня вернуться в нормальный мир Стас. Притормозив у бордюра, за которым стояли Ольга и Джонник, обернулся ко мне. — Увидела?
Я несколько замешкалась — резкий переход слегка дезориентировал, но на помощь неожиданно пришла Ольга, как раз открывшая переднюю дверь:
— Кого? — услышав вопрос, поинтересовалась она.
— Да, знакомого, — улыбнулся ей Стас. Отстегнувшись, забрал из ее рук собакина и усадил в кресло. — Сделал свои дела?
— Гав! — отрапортовал Джонник, тут же принявшись мешать Стасу его пристегивать.
Выглядело это уморительно.
Французы — собакины с характером, если что в бошку втемяшится, к цели будут рваться, невзирая на препятствия. И не важно, что веса всего-то килограммов десять-пятнадцать. Все эти килограммы — наполненные энергией и упорством мышцы.
Нет, воспитанию они поддавались прекрасно, особенно пищевики, готовые за лакомство на все, но и в этом случае без хитрости и изворотливости не обходилось. Малейшее проявление слабости и все вкусняшки съедены, а команды так и не выполнены.
Джонник был ярким представителем своей породы. Влезать в душу и добиваться своего он умел великолепно.
К счастью, когда надо остановиться, он тоже знал. Буквально чувствовал, что ситуация уже изменилась и требуется проявить покладистость.
Вот и теперь, Стас еще не успел «застрожиться», а Джонник уже опустил мохнатую жопку и, склонив морду, обиженно посмотрел на брата.
— И не смотри на меня так, — вытерев салфеткой обслюнявленные руки, погрозил ему пальцем Стас. — В следующий раз вообще высажу.
— Гав! Гав! — тут же возмутился Джонник. Потом тяжело вздохнул и лег, повернувшись к Стасу остатками хвоста.
— Ну хоть кого-то он слушается, — забравшись на сиденье, вроде как довольно протянула Ольга. Посмотрев на меня — я успела сдвинуться вправо, качнула головой: — Не люблю сидеть здесь.
— Так, девочки, вспоминаем правила, — вновь пристегнувшись, напомнил Стас о своем предупреждении.
Мы с Ольгой тут же сели ровненько, сложили руки на коленках…
— Вот именно так! — хохотнул брат, тут же подмигнув нам. — Ну что, поехали!
И мы поехали.
Спокойная, ненавязчивая музыка. Хорошая дорога. Машина, которая буквально летела над асфальтом, насколько мягким был ход…
Москва с ее проблемами оставалась где-то там.
В это очень хотелось поверить, но — не верилось. Ощущение тревоги не пропало, лишь закуклилось, заретушировалось, словно намекая, что время, чтобы проявить себя во всей красе, еще не наступило.
И это не давало окончательно расслабиться, наслаждаясь начавшимся путешествием.
Касалось это не только меня. Стас, несмотря на внешнее спокойствие, был напряжен. Я это не видела — держался он просто великолепно, чувствовала.
Как оказалось, не только я.
— Все настолько серьезно? — когда позади остались последние дома, неожиданно спросила Ольга.
Я хотела ответить, что мы и сами многого не знаем, но Стас опередил:
— Оль, это что-нибудь изменит? — бросил он на нас взгляд в зеркало заднего вида.
На его вопрос Ольга ответила не сразу. Посмотрела на меня, на Стаса… Потом протянула руку и погладила развернувшегося к ней Джонника по подставленной башке. Тряхнула рыжей гривой.
— Нет, но…
— Никаких «но», — перебил ее Стас. — Рисковать тобой мы с Анной не собираемся. Если вдруг…