— Так может и к лучшему, — едва ли не обрадовавшись этому факту, довольно улыбнулся он. — У них своя дорога, у нас…
Взгляд Антона — изумленно-обиженный, заставил произнести не то, что собирался:
— Тебе что, экстрима в жизни не хватает?
— Мне, может, за державу обидно⁈ — не задержался тот с ответом. Выпрямился. — Я бы этих уродов…
Продолжать Антон не стал, да Игнат и не настаивал, сообразив, что невольного попутчика до подобных сентенций довело явно что-то глубоко личное.
— Ну и что ты предлагаешь? — после короткой паузы поинтересовался он, зная, что не ошибся.
Курился в глазах Антона хорошо знакомый Игнату кураж. Когда, если что втемяшится в голову, то уже не выбьешь.
— Избавиться от тебя, конечно, — явно обрадовавшись, не задержался тот с ответом.
Как именно Антон собирался от него избавиться, спросить Игнат не успел. Его просвещение напарник взял на себя:
— Тут остановка рядом. Мы с тобой сейчас обнимемся, попрощаемся, я даже слезу пущу…
— Слезу — не надо, — словно только это и смущало в предложенном плане, резко перебил его Игнат.
Когда Антон собрался что-то добавить, остановил жестом.
Надо было подумать…
Если что ему и надо было, то как можно скорее оказаться в Ярославле. Ну и избавиться от навязанного Виталием хвоста. А еще вписаться в собранный Стасом буквально на коленке план, в котором и без этих неожиданностей хватало слабых мест.
Но это — с одной стороны. С другой были собиравшиеся выйти на охоту уроды, как назвал их Антон. Нелюди в человеческом обличье. И три варианта жертв, среди которых они выглядели самыми зубастыми.
Выбор без выбора. Когда становиться падалью у тебя нет никакого желания.
— Ладно, — поднимаясь, добродушно улыбнулся он на публику, — можно и со слезой.
— Ага, щаз! — не скрывая облегчения, хохотнул Антон, вставая вслед за ним.
Выйдя из-за стола, сначала вроде как собрался протянуть руку, однако в последний момент передумал, ткнулся лбом Игнату в плечо.
Игнат и не хотел бы признавать, но получилось по-братски трогательно.
Это если смотреть со стороны.
— Все, вали! — не затянув сцену, резко отступил на шаг назад Антон.
— Валю, — еще раз мысленно отметив, что надежный человечек друга детства Виталия Серебрякова демонстрировал великолепные навыки работы в паре, подхватил он сумку и, забросив на плечо, неторопливой походкой довольного всем человека направился к выходу.
Когда вышел на улицу, пацаны все так же тусовались у Галанта и уезжать, похоже, не собирались. Так что оставались пожилая пара и вроде как осиротевший Антон…
До угла кафешки Игнат дошел не спеша, свернул на тропинку, что в обход асфальтированных дорожек вела к остановке.
Прибавил шаг он, оказавшись за кустами беспредельно разросшейся одичавшей сирени. Оббежав вокруг здания, выглянул из-за угла.
Галант был на месте. Вместе с крутившимися рядом с ним пацанами. Как и Нива. Пожилой мужчина уже сидел на водительском месте, а вот женщина с подростком о чем-то препирались у правой задней двери.
Антон тоже был у машины. Стоял и смотрел в ту сторону, куда «ушел» Игнат.
Выражения лица Игнат не видел — не тот ракурс, но плечи человечка были опущены, да и сам он воспринимался… нет, не растерянным, а едва ли ни брошенным. Забытым.
Еще раз помянув друга детства недобрым словом — когда одна спина его ставленника выдавала такой накал трагизма, можно было с уверенностью говорить о штучном товаре, отступил назад, предугадывая дальнейшие действия Антона.
Тот не заставил себя ждать. Продолжая демонстрировать растерянную вялость, сел за руль, пристегнулся. После недолгой паузы заурчал двигатель… Сыто. Довольно.
Машина дернулась вперед резко, судорожно, так же рывком остановилась, не вписавшись в поворот. Сдала назад… Слишком назад, едва не задев передок Нивы.
Десятка секунд Игнату вполне хватило, чтобы преодолеть несколько метров и, первой забросив внутрь сумку, оказаться в салоне.
— Ох, и выматерил тебя, наверное, дед, — хмыкнул он, слегка съехав вниз по сиденью. Стекла сзади, конечно, тонированы наглухо, но береженного и Бог бережет.
— А пусть не лезет, — вроде как огрызнулся Антон, но, встретив взгляд Игната в зеркале заднего вида, заговорщицки подмигнул. — Зато пока отдышится, успокоится, вновь настроится на поездку, парни как раз за нас и зацепятся.
В том, о чем говорил Антон, был смысл. Дед — не дед, скорее уж мужчина в возрасте, но крутым водителем, которому и сам черт не черт, хозяин Нивы не выглядел, так что эмоции там должны были присутствовать. А еще могло и давление подскочить…