— Странно, — оглянулась я.
Андрей стоял спиной, разговаривал со следователем, который нас со Стасом опрашивал, и сотрудником ГИБДД.
Ростом выше Стаса и даже выше Игната. Ладный, подтянутый. Шевелюра густая, волос черный. Даже коротко подстриженный, лежал красивой волной.
Нос острый, с небольшой горбинкой. Скулы резкие, подбородок твердый. А вот губы… не мягкие — крепкие, но чувственные. Да и интеллектом не обделен. Чтобы это понять, хватало просто посмотреть в глаза.
— Что странно? — проследил Стас за моим взглядом.
Андрей словно почувствовал, обернулся. Махнул рукой, мол, валите…
— Он воспринимается надежным, но я почему-то понимаю его бывшую жену.
Стас усмехнулся:
— Ты даже не представляешь, насколько права. Все, — остановил он меня, не дав задать следующий вопрос, — поехали.
Я возражать не стала. Открыла дверь…
— Сколько можно вас ждать⁈ — закрывая глянцевый журнал, недовольно протянула сидевшая справа Ольга.
Когда я приподняла бровь, напоминая, что раньше это было мое место, подруга сделала вид, что намека не поняла, вновь развернув журнал на первой попавшейся странице.
И ведь помощь она оказывала вместе с нами, но выглядела, словно только вышла из дома.
В отличие от меня, грязной и растрепанной.
— Вот так всегда, — тяжело вздохнула я и закрыла дверь, признав, что на спор с Ольгой сил у меня нет. Обошла машину.
Дорога продолжала жить своей жизнью. Как и весь этот мир, в котором сейчас клонилось к закату солнце.
Зеленели деревья, стелилась под ветром трава.
Голосили птицы, выхаживали птенцов…
И миру не было дела до тех троих, чьи жизни оборвались на этой дороге.
Как и самой дороге не было до них дела.
— Ань? — Стас приоткрыл водительскую дверь.
От неожиданности я дернулась — авария что-то надорвала внутри, сдвинула восприятие, приблизив к осознанию, что смерть — вот она, рядом, но нашла в себе силы и улыбнулась брату.
Он, конечно, и сам понимал, что такие происшествия без последствий для психики не обходятся, но понимать — одно, а точно знать, что эта встряска реально сказалась на моем восприятии реальности — другое.
— Да, поехали, — произнесла я, решительно открывая дверь.
Тревога — тревогой, встряска — встряской, но пока впереди нас ждала баня и гостеприимный дом.
Ну а все остальное…
Все можно изменить, пока это не произошло.
— Этот участок, как заколдованный, — в очередной раз наполнив наши с Ольгой бокалы игристым, продолжил Андрей рассказ. — Недели не проходит, чтобы не случилось что-то подобное. Чертовщина какая-то. Сколько лет здесь живу, столько лет и бьются. И всегда со смертельным, как будто кто жатву собирает.
Дом был большим.
Одноэтажный, кирпичный, с немаленькой такой деревянной верандой, он распластался в центре участка в тени окружавших его черемухи яблонь.
А еще он оказался действительно гостеприимным. А баня, спрятавшаяся ближе к озеру, за кустами малины, великолепной.
Андрея особо ждать не пришлось, он приехал минут через тридцать после нас, так что Стас отправился париться не только в компании отца своего бывшего сослуживца, но и с самим бывшим сослуживцем.
Мы с Ольгой и матерью Андрея пошли второй очередью, что оказалось весьма неплохо. Ни я, ни подруга, первый жар не жаловали, предпочитая более комфортную температуру.
Ну а Джонник от бани категорически отказался, согласившись только на мытье лап. Да и то после угрозы, что спать будет на полу, на коврике.
Я сомневалась, что собакин в угрозы поверил — он про коврик раньше вряд ли слышал, предпочитая постель хозяйки, но лапы помыть дал. А потом самозабвенно носился по всему дому, демонстрируя, что здесь ему нравится.
Мне нравилось тоже. Даже несмотря на тревогу, которая, похоже, и не собиралась утихать.
А уж про стол, который накрыли на веранде, говорить стоило только в превосходной степени, таким щедрым он был. И вроде все просто — исходившие соками и ароматами, приготовленные на открытом огне мясо и рыба, свежие овощи и зелень из своей круглогодичной теплицы, да разносолы из дюжины банок, вытащенных из подпола, но все такое вкусное, что оторваться от еды было невозможно.
Но отрывались, потому как тема для разговора, связанная с аварией, которую мы едва-едва избежали, оказалась интересной всем.
И — занимательно, и — злободневно.
— Тоже мне, жатву, — скорее недовольно, чем недоверчиво протянул Стас, опрокидывая в себя содержимое рюмки. Пили они настоянную на бруснике самогонку. — Еще скажи, как в битве экстрасенсов, проклятое место!