— Я — Анна, — представилась она. Сбросила с плеч серебристый палантин, передала его спутнику.
Игнат не обманулся. Женщина была красива. И довольно дорога, если оценивать с точки зрения вечернего платья от кутюр и украшений, явно сделанных по индивидуальному эскизу.
Но было в ней и то, что не позволило увидеть стекло, которое еще недавно их разделяло. Чуждое, нездешнее. Опасное настолько, что тело взбрыкнуло, решив действовать на рефлексах.
Рука Игната машинально дернулась к висевшей подмышкой кобуре. Рвануть на себя, снять с предохранителя…
— Не стоит этого делать, — качнула женщина головой, с легкой, невесомой улыбкой посмотрев на него. — Не сегодня. — И, перестав воспринимать его, как угрозу, тут же повернулась к продолжавшим стоять у окна Роману и Лизе. — Вы приготовили карту и вещь девочки?
— Да… — первой придя в себя от столь эффектного появления, хрипло выдохнула Лиза. Отстранилась от мужа. — Там, — протянутой рукой указала она на сдвинутый к стене большой дубовый стол. — На столе.
— Хорошо, — Анна вновь мягко улыбнулась.
Не обращая ни на кого внимания, не прошла — продефилировала через всю комнату, подошла к столу. Взяла игрушку, прижала к себе…
Игнат стоял недалеко, у камина, так что видел и бьющуюся на ее шее жилку, и длинные ногти с ярко-красным маникюром. И то, как дернулись ноздри, когда женщина прикоснулась к весьма потрепанному медвежонку.
Остальные тоже смотрели на нее. Роман с каким-то непониманием, словно пытался осознать, как все-таки пошел на этот дикий с точки зрения любого здравомыслящего человека шаг. Лиза с робкой надеждой. Симцов — с брезгливостью. Но для того все, кто ниже по званию, не заслуживали ни малейшего уважения.
— А вы, господин подполковник, — неожиданно произнесла Анна, но даже не шевельнулась, — расслабьтесь. На сегодня вы свою работу сделали.
— Это намек на то, чтобы убирался? — напряженно прищурился в ответ Симцов.
Игнат такой прищур уже видел. Не суливший ничего хорошего прищур.
Мысль о том, что подполковник и Анна уже пересекались, глядя на его реакцию, была отнюдь не лишена смысла.
— По желанию, — равнодушно ответила ему Анна. — Если считаете, что сможете рассказать своим, как работает ищейка, глубоко ошибаетесь. Ни с кем, кроме находящихся в этой комнате, говорить о происходящем у вас не получится.
Тот ухмыльнулся, мол, это мы еще посмотрим, но Игнат видел, что во взгляде, который Симцов бросил на Анну, была ярость. И если Игнат не ошибался, ярость эту подполковник едва контролировал.
А вот Анну бешенство Симцова, похоже, совершенно не беспокоило. Она вдруг кивнула, словно своим мыслям, и добавила:
— Девочка жива, но очень слаба. Ей холодно и она очень голодна.
— Настенька… — Лиза буквально захлебнулась именем дочери. Зажав ладонями рот, покачнулась, с ужасом глядя на Анну…
Игнат дернулся — помочь, но Роман стоял ближе. Да и не его, Игната, это была забота. Слишком много времени прошло, слишком много всего произошло.
Анну реакция Лизы совершенно не тронула. Она как стояла, держа медвежонка у груди, так и продолжала стоять. Лишь губы шептали что-то… неслышимое, но заставлявшее вслушиваться.
А время шло. И он ощутил, как растворяется в этом времени, в этом шепоте, в аромате духов, которые, казалось, туманом расползлись по комнате. И ему было хорошо в этом ничто. Спокойно, умиротворенно.
И расслаблялось тело. И уходили мысли… Заботы…
Вывел его из дурмана то ли стон, то ли всхлип. Словно сорвал тормоза, тут же переведя тело в другой режим, режим действия.
Но за те секунды-минуты-часы, которые выпали из его сознания, в комнате ничего не изменилось. Все с той же яростью смотрел на Анну Симцов. Все то же непонимание было на лице Романа. И все так же спокойно, скорее даже отстраненно, наблюдал за ними, стоя у двери, спутник Анны.
Лишь Лиза сползла на пол, свернувшись калачиком под ногами Романа.
— Она будет спать до утра, — ответила Анна еще до того, как кто-то успел как-то отреагировать. — Роман Андреевич, переложите ее на диван и подойдите ко мне. Вы, Игнат, тоже.
— А я? — В голосе Симцова явно слышалось напряжение.
— На ваше усмотрение, — равнодушно бросила Анна.
Когда Игнат подошел ближе к столу, она уже отложила игрушку и водила по карте рукой. Как гладила… Мягко, нежно, время от времени прерывая движение и постукивая по бумаге кончиками длинных ногтей.
— Она здесь, — вдруг ткнула она пальцем в точку на карте. — Заброшенный завод и склады.