Пятьдесят пять тети Гали на пятьдесят пять не выглядели. И даже не пятьдесят — вряд ли. Да, чуть полновата, но формы аккуратные, подтянутые. Темные волосы с едва заметной сединой, уложены в узел на затылке. Лицо без макияжа, но свежее, ухоженное. А уж руки… Без внимания они точно не оставались.
Одежда домашняя — легкие, подвернутые почти до колен джинсы, рубашка с коротким рукавом и светлые балетки, но опрятная и сидела на ней ладно, подчеркивая все, что нужно.
А самое главное — взгляд. Молодой. Любознательный.
— Нет, — ответила я, не поддержав насмешливый тон.
Прихватив за спинку стул, передвинула его к ограде террасы. Присела.
Утро было шикарным. Да и вокруг все радовало взгляд. Плодовые деревья, кустарники, цветы…
Птицы чирикали. Пчелы жужжали, бабочки летали, кузнечики стрекотали…
Со стороны бани доносился игривый лай Джонника и голоса. Ольга, Андрей и Стас точно были там.
А уж воздух… От такого воздуха только пьянеть! Свежий, густой, вкусный!
Если избавиться от тревоги, продолжавшей изводить меня, да перестать воспринимать все с подозрением, так можно считать всеобъемлющим счастьем.
Но тревога была, продолжая звенеть на одной ноте. И все происходящее оставалось подозрительным.
Я не хотела, но искала во всем иной смысл.
Это было неприятно. Навевая воспоминания о сказанном этой ночью: «Такую нужно воспитывать, чтобы не озлобилась. И беречь».
— У меня пять сестер, — не дала мне закончить мысль тетя Галя. Подняв поднос, присела на табуретку. — Все — старшие, все лечат руками и заговорами. А брат — кузнец, что тоже не просто так. У мамы было четыре и брат. И все ушли, когда им стукнуло за девяносто. И у бабушки — та же история с кучей необычных детей. И у прабабки… И Андрей у нас с Матвеем не один. Правда, — она чуть грустно улыбнулась, — девчонок всего две, но обе знахарки.
— А так бывает⁈ — не сдержала я удивления.
Ева рассказывала об одаренных семействах, когда нить способностей тянулась через все поколения, но это относилось к магическим мирам, где подобное было скорее правилом, чем исключением. Наш она называла пустоцветом, однако соглашалась, что чудеса встречались и здесь. И не так редко, как думали многие.
Но слышать — одно, а встретить вживую — совершенно другое.
Впрочем, кто бы говорил⁈ Сама была не от мира сего. И в прямом, и в переносном смысле.
— Бывает, бывает, — улыбнулась тетя Галя, поднимаясь. — Так, я за горячим, а ты зови всех за стол. А то время к обеду, а еще не завтракали.
Возразить у меня даже мысли не возникло. Встав, спустилась с террасы. По вымощенной серой плиткой дорожке, направилась в сторону бани, где не затихал заглушавший голоса лай.
Мне даже стало интересно. Джонник, конечно, французский бульдог, так что разгильдяй по праву своего рождения, но все-таки умел себя вести. Особенно в гостях.
Загадка оказалась до наивности простой. Только и потребовалось, что обойти заросли неопознанного мною кустарника и увидеть беседку, располагавшуюся неподалеку от бани.
Ольга с Андреем сидели на скамейке внутри беседки и о чем-то увлеченно разговаривали. Впрочем, больше говорил Андрей, но подруга слушала и даже один раз, за то время, что я наблюдала за ними, вставила несколько слов, на что сослуживец брата только одобряюще кивнул.
Сам брат с дядей Матвеем пристроились на крыльце бани и тоже беседовали. И тоже увлеченно, судя по активной жестикуляции обоих.
А вот Джонник самозабвенно облаивал свернувшуюся на деревянном столбе ограды трехцветную кошку. Он прыгал, крутился на одном месте, садился на свою толстую жопку, чтобы тут же подскочить И лаял, лаял, лаял…
Кошке было все равно. Она дремала, пригревшись на мягком утреннем солнышке.
Но удивило не только это — на Джонника никто не обращал внимание. Словно все так и должно было быть.
Посчитав, что я уже достаточно насладилась зрелищем, вышла из-за кустов:
— Господа и дама, — напомнила я о своем существовании, — всех приглашают завтракать.
— Завтракать, это — хорошо, — первым поднялся дядя Матвей. — Джонни, — позвал он собакина, — ты с нами или остаешься?
И ведь собакин понял! Еще раз гавкнув, посмотрел на отца Андрея, на кошку, и, забыв про источник своего недовольства, понесся к едва заметному за кустами дому.
Следом направились Ольга с Андреем.
— Ань… — проходя мимо, тронула меня за руку Ольга.
Возникшее перед глазами видение было коротким, но информативным.
— В боковом кармашке сумки. Той, у которой бантик на ручке, — вспомнив про два одинаковых дорожных баула, уточнила я место поиска.