— Слышал про вас, Александра Александровна, — когда Шура убрала документы, произнес лейтенант, но порядок есть порядок. — Разрешение на оружие…
— Какое оружие? — иронично улыбнувшись, уточнила Шура, продолжая держать Макаров в опущенной руке. — Ах, это! — вроде как удивилась она, поднимая руку и нажимая на спусковой крючок.
Игнат даже не дернулся — уже сообразил, что именно возила с собой Шура, а вот лейтенант ощутимо вздрогнул и побледнел, но тут же расслабился, когда из дула пыхнуло огоньком.
— Ну и шутки у вас, товарищ генерал, — протянул он, нехорошо так глядя на зажигалку.
— Зато не смертельно, — уже серьезно заметила она. — А то зашли такие… расслабленные. Ну и что у нас здесь… — весьма точно передразнила она лейтенанта. — Увидел оружие — мордой в пол, извиняться будешь потом. Понял⁈ И на предохранитель поставь. А то еще выстрелишь случайно.
— Не выстрелю, — насупился лейтенант, но послушался и на предохранитель автомат поставил. — Иванцов, что там?
— Спортсмены, — откликнулся с той стороны сержант. — Говорят, отмечали победу в соревнованиях.
— Вот видите, — похоже, решил отыграться за нравоучение лейтенант, — отмечали победу…
— Тебе показать видео, лейтенант, — жестко оборвала его Шура. — Я могу, — приподняв полу уже давно расстегнутого пиджака, покрутила она пуговицей-камерой у него перед глазами. — Или что, думаешь, вышла в отставку, так у меня и друзей не осталось… — уже едва не шипела она.
— Понял, — тут же дал заднюю лейтенант.
И правильно сделал. Это — А в кубе, с ней всегда шутки были плохи. Когда хотела, вела себя, как свой парень, но стоило дойти до дела…
— Ладно, — посчитав, что лейтенант дошел до нужной кондиции, уже спокойно заговорила Шура, — переходим к мирным переговорам. Его, — она кивнула на меня, — здесь не было. — И быстро договорила, не дав патрульному возмутиться. — А эти между собой что-то не поделили. Слегка, — она сделал неопределенное движение рукой, — повздорили.
Лейтенант думал недолго. Обернулся, посмотрел на сержанта и четверку, что вела себя на удивлении тихо.
— Они здесь частенько чудят, — вновь взглянул он на Шуру. — Все уже привыкли.
— Тем более…
— Но мне все равно нужно составить рапорт, — лейтенант решил оставить последнее слово за собой.
— Нужно — составим! — обрадовала его Шура, убирая пистолет в кобуру и устраиваясь за ближайшим к ней столом. — А ты, — бросила она Игнату, — шустро приводить себя в порядок. А то такую красоту испортили…
Игнат спорить с ней не стал. То, что засветился, как минимум, через нее, было понятно, но…
Надежда на то, что в конторе Виталия или среди аналитиков Гаврилова сидели идиоты, была слабой. Генерал Александрова среди возможных контактов в его досье точно значилась. И не просто значилась, а стояла в первой десятке.
Но шансы, что пронесет, все равно оставались.
Пусть и совсем слабые.
Глава 8.2
Приводить себя в порядок…
Получилось едва ли не по запросу. Среди вариантов точки встречи, если придется разбежаться, одним из приоритетных значился именно травмпункт.
С одной стороны, место проходное. Находился он на первом этаже обычной районной поликлиники.
С другой — далеко не самое очевидное. Если уж начнут искать по городу, то точно начнут не с этой точки.
Но прежде Игнат вернулся в номер, порадовавшись, что рассчитались за сутки и не сдали, когда уходили. Появляться в его виде на улице не стоило.
Быстро умылся — вместо горячей воды шла чуть теплая, заклеил бровь тонкой полоской пластыря, ну и переоделся, засунув испачканную кровью футболку в пакет, чтобы выбросить по дороге.
Потом, отойдя от отеля с полкилометра, вызвал такси.
Добирался он недолго, но мог и еще быстрее. Арзамас — город небольшой, но водитель, явно посчитав его за туриста-лоха, повозил по близлежащим улочкам, добавив лишних минут десять.
Игнату и это было на руку. Чем меньше логики в происходящем, тем лучше.
Когда добрался, в сам травпункт Игнат не пошел. Бровь уже не кровила, голова не кружилась, тошноты, чтобы опасаться сотрясения, тоже не было. А отмечаться сильнее, чем это уже случилось, ему точно не стоило.
Осмотревшись — облик длинного трехэтажного здания, прикрытого уже давно постаревшими деревьями, отдавал ностальгией — отец не всегда был профессором, так что в его детстве было похожее, приметил скамейку на аллейке справа от центральной дорожки.
К тому, что место выглядело глухим — за те несколько минут, что наблюдал, ни один человек туда не свернул, так оказалось еще и хорошо прикрыто кустарником.