— Твою… — уже догадываясь, каким будет продолжение, сквозь зубы выдохнул Игнат.
Уже после первого всё должны были стоять на ушах! У уж после второго…
А третьего⁈
— Сегодня утром местные пацаны, взяв с собой приезжего, ушли на рыбалку. Один домой не вернулся. Анна считает, что у нас завелся маньяк, и я склонен с ней согласиться. Ну а все остальное…
Говорить про все остальное точно не стоило.
Кто другой может и прошел бы мимо, но в том, что Анна точно не останется в стороне, когда ребенку требуется помощь, Игнат был уверен.
А он⁈
Несмотря на не самый лучший для них расклад, Игнат был рад, что будет находиться рядом с Анной во время ее поиска.
Не просто рядом — прикрывая ей спину.
p. s. От автора.
Дорогие мои читатели. Не забываем ставить лайки и делиться впечатлениями. Это нужно не только автору, но и другим читателям, чтобы они могли определиться, стоит или нет читать эту историю.
Глава 8.3
Андрей уехал. Оценить обстановку и разобраться с Игнатом. Через какое-то время ушли и дядя Матвей со Стасом. Как сказал дядя Матвей, на разведку. Тетя Галя увела соседку в дом, успокаивать и расспрашивать. Ольга и Джонник отправились с ними. Поддерживать. Ольга была весьма эмпатична и умела находить нужные слова, а собакин, как средство восстановления душевного равновесия — лучше всяких лекарств.
А я осталась. Одна. На террасе.
Выбор без выбора. Грань.
Как ни назови, но вариантов действительно не было. Только один. Пойти и найти парнишку, пока не стало поздно.
Но я продолжала стоять, опершись ладонями на перила. Не думала — чувствовала, растворяясь в этой реальности. Становилась ею.
Растекалась по поселку. Ветром сползала к реке. Бегущей водой билась о берег. Скользя по траве, тянулась по улочкам Арзамаса, расположенного на той стороне реки Теша.
Не самое приятное состояние, на грани потери себя, но и тут было без вариантов. Опереться сейчас мне было не на кого.
А еще мне требовалось зацепиться за что-нибудь. Вещь, «снятый» с кого-нибудь образ.
Это мне обещал предоставить дядя Матвей, но ждать его возвращения я не собиралась. Пыталась сделать то, что возможно.
Возможного было немного. Из того, что видела-слышала-чувствовала, был все тот же крик мальчишки и запах гнилой картошки в подвальной сырости.
— Аня…
Появление Ольги я ощутила еще до того, как она вышла из дома.
Сначала это было намерение, связавшее нас тонкой нитью. Потом тихие шаги, звучавшие для меня набатом.
И чувства! Страх, надежда, запредельное желание немедленно куда-то идти и что-то делать, и — ненависть к тому, кто все это совершил.
Смесь оказалась настолько жгучей, что заставляла меня морщиться. Это как солью на открытую рану.
— Мне нужна карта, — не оборачиваясь, не попросила — потребовала я. — И Выездного, и Арзамаса.
— Я скажу тете Гале, — отступила она. Развернулась… Оглянувшись на мгновение — я этого не видела, но ощутила всем телом, словно смотрела глазами. Кивнула. Не мне — своим мыслям. — Я все сделаю.
Дядя Матвей уже рассказал, что этот случай пропажи ребенка в Выездном не первый. Было и год назад, и два. И все приблизительно в одно и то же время. В июне. И каждый раз мальчишки.
Пацанов искали — поднимался не только весь поселок, приезжали волонтеры и с Арзамаса, и с Нижнего, и даже из столицы.
Их находили. Через три-четыре дня. Истерзанные тела, выброшенные рекой на берег. И это был единственный результат. Расследование, несмотря на все усилия, далеко не продвинулось.
Вроде как были подозреваемые — народ активно обсуждал каждую кандидатуру, но не одному не предъявили обвинение. А деду первой жертвы, которого разрабатывали особенно тщательно, даже сочувствовали, сетуя на некомпетентность компетентных органов.
На этом все затихало. Просто было. Просто вспоминали.
И вот опять пропавший внук той самой Ивановны. Парнишка десяти лет, приехавший отдыхать к бабушке из Питера.
А еще была тревога, что не отпускала от самой Москвы. Из тлеющей, лишь намекающей на серьезные проблемы, она как-то резко стала острой, буквально вопившей об опасности.
И опасность становилась все ближе. Я даже чувствовала, как она приближалась с двух сторон. Надвигалась голодным, ненасытным туманом, в котором неясно, но слышался шелест шин по асфальту и чье-то нетерпеливое дыхание.
Но было и еще одно ощущение. Даже не ощущение — потребность. Потребность, чтобы Игнат находился рядом со мной. Здесь и сейчас.