Тьфу, одни убытки от таких друзей! Нет, определённо, это худшая четверть в моей жизни.
Хотя, секунду… Четверть-то уже прошла! Это вторая началась… Туман побери! Надолго вообще это безобразие?! Страшно представить, чем всё закончится, если оно ТАК началось.
Кое-как согнав в кучу расползающиеся мысли, я составил себе план действий на ближайшее время. План был прост как всё гениальное: отвести Реи домой, сдав с рук на руки матери, поехать в Управление, и думать. Много и долго думать. Потому что с какой стороны за всю эту ересь хвататься, я пока даже примерно не представляю!
Поймав экипаж и на нём довезя Реи до дома, я в очередной раз пообещал сразу же, как что-то прояснится с Гором, сообщить ей, и наконец-то добрался до любимого уютного кабинета.
Правда, как оказалось, запас странных и невероятных событий, сыплющихся на мою бедовую голову, ещё и не думал истощаться.
Только я вооружился бумагой и письменными принадлежностями, чтобы как-то на бумаге структурировать все факты и события, как в дверь робко постучали. Поскольку вспомнить кого-нибудь из знакомых, кто мог себя так повести, я не смог, — обычно сразу за коротким быстрым стуком дверь распахивали, не дожидаясь ответа, — оставалось только сообщить дежурное «войдите».
В дверном проёме показалась весьма ошарашенная бледная физиономия одного из охранников.
— Блэйк, тут… к тебе, — сообщил он, кивнув куда-то за спину.
— Ко мне? — искренне удивился я.
— Он так говорит, — нервно хихикнул охранник, явно борясь с желанием оглянуться.
— Впускай, — я устало махнул рукой. Когда тот, послушавшись, «впустил», мне стала ясна причина столь нервного состояния парня. На пороге возник сфинкс.
В этот момент я на себе понял значение выражения «уронить челюсть». Оказывается, действительно очень точное определение…
Увидеть в наших широтах сфинкса, да ещё чтобы представитель этого народа лично снизошёл до общения с каким-то там человеком, да ещё и сам пришёл… Кажется, чудеса только начинаются! После этого я уже готов поверить в превращение Гора в неизвестную тварь, в богов, демонов, пришествие древних героев и конец света — короче, во всё, что угодно!
— Я отвлеку тебя от мыслей о насущном ненадолго, полусмертный, — проговорил сфинкс. До сих пор мне лично с ними беседовать не доводилось, хоть я и был весьма наслышан. Почему-то нигде ранее я не встречал упоминания о столь странной черте этих созданий, как их голос. Казалось, что он доносится со всех сторон, да ещё и тембров было несколько. Будто два, или три, или даже пять человек говорят одновременно. От этого моментально закружилась голова, и концентрироваться ещё и на странном обращении «полусмертный», резанувшем слух, было довольно трудно.
— Да, конечно, — дежурно отозвался я, машинально вставая и жестом предлагая гостю присесть, с несвойственной для себя жадностью ловя каждое его движение. Впрочем, посмотреть было на что… Грация и изящество, с которым перемещалось это создание, буквально завораживала. Завораживало в нём всё. Гладкая, будто отлитая из чистого серебра шерсть, причём эффект усиливался лёгким налётом черни. Огромные тёмные глаза, в которых виделась бездна, пугали своим пристальным, пронзительным взглядом, но не смотреть в них было невозможно. Сквозящая в каждом движении спокойная сила хищного зверя. Сложенные за спиной белоснежные крылья. Гибкий хвост, будто живущий отдельно от своего обладателя. Странный наряд гостя — что-то вроде набедренной повязки, поверх которой имелась своеобразная «юбочка» из филигранных золотых пластин, изяществом рисунка больше похожих на самые изысканные кружева. Ряды сложных ожерелий, спускающиеся на широкий торс, браслеты, охватывающие запястья и предплечья. На человеке такое количество золота и драгоценных камней смотрелось бы смешно и глупо, но здесь всё было настолько естественно, как будто это не одежда, а части тела.
А странное создание тем временем, ничуть не реагируя на мой пристальный взгляд, грациозно прошествовало на ногах-лапах к предложенному стулу и плавно на него опустилось, каким-то образом умудрившись удобно устроить и крылья, и хвост, тут же обвивший ножку стула.
Я несколько заторможенно вернулся на свой стул, силясь сбросить наваждение. Впрочем, можно было и не пытаться…
— О драконах я пришёл с тобою говорить, — не дожидаясь, пока я очнусь и соображу, что и как спрашивать, начал сфинкс. — Известно ли тебе, что тайна есть для сфинкса, и для чего живём мы под луной? — дождавшись отрицательного мотания головой, он совсем по-человечески кивнул своим мыслям и продолжил. — Мы стережём великих тайн обеты, и для того лишь только дышим мы, — голос — или правильнее всё-таки «голоса»? — его был бесстрастен, невыразителен и размеренно-нетороплив. Волей-неволей вспоминались Мёртвые пески, и совершенно ясно перед глазами представала гладкая золотая равнина с колышущимся маревом смертельного жара. Такая же безразличная и спокойная, как голос её обитателя. Хотя от посещения этого знаменательного места меня судьба пока что сберегла. — Теряя тайну, мы теряем часть себя, и больше не способны оставаться под этим небом, неспособны жить. Я говорю с тобой об этом не только для того, чтоб слушал и запоминал, а для того, чтоб ты принёс в ответ мне клятву, приняв моё бессмертье как залог того, что тайна не умрёт напрасно, и ты без ропота поднимешь этот груз, чтобы нести его с последней каплей крови, — было довольно сложно, слушая его слова, да ещё в форме белого стиха, вслушиваться в смысл. Мерный ритм капель воды, не имеющий интонаций. Но сфинкс сделал паузу, видимо, терпеливо ожидая, пока до меня дойдёт. И я, кажется, оправдал его ожидания.