— Да так, давний неприятель. Но твоё появление нанесло по нему последний сокрушительный удар. Мне даже немного стыдно, хотя он и начал первый… Ладно, довольно о грустном. Эта художница действительно невероятно талантлива, я хочу увидеть все работы.
Мы неторопливо шли и восхищались увиденным. Настроение было радужным и светлым, чистый звонкий голос Реи напоминал колокольчик и заставлял улыбаться уже одним своим звуком. Впрочем, дошли мы так ровно до ближайшего угла, а дальше… Дальше я идти уже не мог. Реи что-то продолжала говорить, но я не слышал. Я смотрел на полотно в фут высотой и чувствовал, что схожу с ума.
На картине был виден край стола, на котором стояло зеркало в тяжёлой раме и свеча. От второй свечи, которая должна была непременно быть в этом гадании по другую сторону от зеркала, остался только отсвет, равно как не было видно второго зеркала, создававшего туманный коридор бесконечности. А на краю стола, уходя в темноту комнаты, лежала крепкая мужская рука, удерживающая хрупкую, мертвенно-бледную детскую ладонь, медленно растворяющуюся от кисти и тающую в зеркальном тумане. Край стола и руки были измазаны бурыми пятнами. А из неверной, призрачной дали туманного коридора проступал непонятный символ, в линиях которого чудилось что-то хищное. Скрупулезное, с почти болезненной точностью прорисованное изображение, которое, однако, начинало расплываться перед глазами, если долго на него смотреть.
— Блэйк! — донёсся сквозь туман встревоженный голос. Меня попытались встряхнуть. — Блэйк, милый, посмотри на меня! — меня осторожно, но чувствительно хлопнули по щеке. Я вздрогнул, с трудом сбрасывая с себя липкие оковы зеркального тумана, и попытался сфокусировать взгляд на Реи. Через пару секунд это даже получилось. — Хвала богам! Ты меня так напугал, — облегчённо выдохнула она. — Побледнел, я думала, ты сейчас в обморок упадёшь… Что не так с этой картиной?
— Реи, мне нужно поговорить с её автором, — бесцветным тоном сообщил я. Я сейчас просто не был способен на эмоции. — Мне это жизненно необходимо, понимаешь?
Она поняла; мы слишком давно знакомы.
Подруга решительно усадила меня на ближайший диванчик, а сама куда-то упорхнула. Я сидел и растерянно вертел в руках фуражку, опасаясь обдумывать и анализировать произошедшее. Наверное, прошло всего несколько секунд, но мне они, без преувеличения, показались бесконечными. Наконец, томительное ожидание кончилось, и в поле моего зрения показалась взволнованная Реи, рядом с которой шла…
Первым, что бросалось в глаза, были непослушные, огненно-медные волосы, собранные в небрежную косу до пояса. Вторым — большие жёлто-зелёные глаза, задумчиво-насмешливые. А воспринять её лицо целиком всё никак не получалось — казалось, что смотришь на непостоянное, трепещущее пламя.
— Вот он, о ком я тебе говорила. Марена, это Блэйк, Блэйк — это Марена.
Я поднялся навстречу девушкам.
— О! Да вы и вправду мертвенно-бледны, — удивлённо вскинула девушка густые, красиво очерченные брови.
— Да, я… Понимаете, Марена, мне крайне важно знать ответ на один вопрос… — я привычным жестом провёл по голове, убирая с лица растрепавшиеся волосы и потерянно глядя на художницу. Она пристальнее вгляделась в меня, как мне показалась, со смесью испуга и радости, но потом напряжённо нахмурилась.
— Я вас слушаю, — медленно кивнула она.
— Откуда эта картина? — я указал на зеркальный коридор, носивший название «Врата». — Точнее… Сюжет этой картины… Мне правда очень, очень нужно знать! Это не может быть простым совпадением, так не бывает… — я потряс головой.
— Этот сюжет… я видела его во сне, — задумчиво проговорила она. — Но что вас так заинтересовало в ней? Обычно люди вздрагивают или озадаченно качают головой и проходят мимо. Она поэтому и висит в самом дальнем углу. Я вообще не хотела брать её на экспозицию, но… Почему-то решила, что это нехорошо.
— Понимаете, это… — я обречённо выдохнул, будто решаясь на прыжок со скалы в море. — Это моя рука, на рисунке. И ладонь моей сестры, Хеллы. И этот символ… Двадцать лет назад я нашёл его там, где была убита… она. И вся моя семья, — врать и что-то придумывать я сейчас был физически не способен. Мне было плевать, что вокруг люди, что кто-то мог заинтересоваться происходящим, кто-то мог услышать. Впрочем, границей сознания я почувствовал очень хороший отвращающий купол вокруг — видимо, наведённый Реи, — и ощутил прилив благодарности к подруге. — Это не может быть просто совпадением. Не может, — вновь повторил я.