— Да тут всё просто, ты слушай. В общем, мы, даймоны, сотканы из огня — первородного, подземного. То есть затушить наш огонь очень и очень сложно. Мне в Аико от постоянной воды вокруг неуютно, неприятно, противно, но — не опасно. А айки — это порождения… как бы помягче выразиться? Не совсем холода а, скорее, отсутствия тепла. Они им питаются и выживают. То есть айки — фактически, паразиты, живущие за счёт тепла остального мира. Ещё они могут жить там, где всегда холодно — на крайнем севере, высоко в горах, и там им тепло поглощать не нужно. Все поголовно — отличнейшие криоманты, так что, думаю, тебя, как водного мага, она и за противника не посчитала. Проблема в том, что, под завязку нажравшимся или совершенно голодным в отношении тепла, без разницы, им физически больно находиться рядом с сильными пиромантами. Причём не с открытым огнём, а именно с магами. А уж то, как она на меня отреагировала, и вовсе не удивительно. Я вот сижу в нескольких футах, а, подозреваю, ей даже дышать больно просто от одного моего присутствия. А если я хоть на секунду верну себе истинный облик, даже отгородившись от всего мира щитом, от твоей несговорчивой гостьи останется неаппетитная лужица, которая испортит нам с тобой пол в кабинете, — даймон ехидно хмыкнул. — В общем, паразит типичнейший. Разве что разумный. Они в Острии, кстати, вне закона. И вообще во всех нормальных государствах.
— Так вот почему она так пряталась, — я хмыкнул.
— Пусть он выйдет, и мы обо всём поговорим, — она подняла на меня умоляющий взгляд.
— Э-нет, — злорадно фыркнул Аморалес. — Эта дрянь, пока я не пришёл, от тебя ещё и питалась, ты в курсе? Так что посижу-ка я тут, а потом ещё и сопроводить её помогу.
— Не в курсе, но не удивлён, — я криво улыбнулся, брезгливо глядя на женщину перед собой. — Сиди-сиди, твоё присутствие на неё положительно влияет. Ничего, вопрос у меня один остался: по поводу своего алиби ты врала?
— Нет, мы правда на рынок ходили, — тихо пробормотала она.
— А про гостей к хозяину?
— Не врала, и ничего добавить не могу. Там один сильный огненный маг был, я старалась держаться подальше от кабинета.
— Всё с тобой ясно, — я вновь поморщился. Смотреть на неё было противно. Не потому, что она какой-то там паразит. Отвращение вызывало то, как она трусливо сдулась и посерела при виде даймона, а меня насмешливо называла «мальчиком». Понимаю, страшно… Но если бы она и сейчас пыталась бравировать и огрызаться — вот честное слово, отпустил бы в Туман. А так… — Что у нас там полагается таким?
— Да это не наш профиль. Сейчас запихнём в изолятор, пусть подумает о смысле жизни; я забегу в Миграционный отдел. Тем более, мне всё равно туда надо было зайти по другому вопросу.
Энрике любезно отправился в гордом одиночестве конвоировать пришибленную и запуганную «свидетельницу», а я остался править бумаги. И так увлёкся, занявшись уже уборкой у себя в столе, что опомнился лишь при появлении даймона.
— А ты ещё что тут делаешь? — искренне опешил он. — Рабочий день уже давно кончился, иди, отдыхай. Труп никуда не денется, а бардак в столе — тем более, — насмешливо хмыкнул огненный наш, разглядев, чем я занимаюсь.
— Да ладно, когда ещё соберусь. А ты почему здесь?
— А я, в отличие от тебя, не работаю, а девушку жду, — ехидно фыркнул он. Видимо, моё лицо стало при этих словах весьма выразительным. — Ты чего?
— Девушка! Мою ж Силу, я и забыл! — я подорвался с места, смахнув несколько папок на пол, перешагнул через них и кинулся к выходу. Аморалес даже дар речи потерял от неожиданности, и его крик догнал меня уже в конце коридора.
— Блэйк, а что за девушка-то?
Я только молча махнул рукой, торопливо, через ступеньку, сбегая по лестнице. Надо же было умудриться, ещё аристократ, Туман побери мою и без того дырявую память! Опаздывать уже на сорок минут, да ещё и на встречу с девушкой! Позор на мою пустую голову!
Естественно, ни о каких экипажах и думать уже не стоило. Поэтому я активировал телепорт, только по прибытии сообразив, что так и не переоделся. И то сообразив с некоторой задержкой: сначала секунд сорок стоял, прислонившись спиной к стене и запрокинув голову, дабы унять головокружение и кровь из носа. Видать, эта горе-служанка неплохо отгрызла у меня силы.
Дверь у Марены была не заперта, и я по вчерашней памяти направился сразу в мастерскую. Судя по всему, в этом доме мастерская — наиболее посещаемая комната. Не удивлюсь, если художница и спит под теми же мольбертами, на какой-нибудь раскладушке. Местоположение хозяйки дома я угадал безошибочно. И даже испытал стойкое ощущение повторения уже виденного однажды — девушка была в такой же рубашке, как и в прошлый раз, и точно так же вдохновенно творила. Только на этот раз картина была побольше. Любопытный я прямой наводкой направился к мольберту.