— Ребята, по-моему, он не совсем понимает, что происходит, — хмыкнул собеседник. Тролль заухмылялся, двое других продолжали стоять неподвижно, настороженно косясь на меня. — Твоя девка денег гильдии задолжала, и много. И, вот беда, платить совершенно не хочет! Так что придётся денежки из неё выбивать.
— Вежливые люди сначала представляются, — совсем уж грустно ответил я, понимая, что на нормальный диалог рассчитывать не приходится. — Это, во-первых. А, во-вторых, хамить даме… — я удручённо покачал головой.
— Ребята, проучите-ка сначала этого.
— Не думаю, что стоит это делать, — я пожал плечами, стряхивая с пальцев заклинание, которое успел подготовить за прошедшее время. По полу прокатилась лёгкая рябь, вздыбившаяся десятками тонких полупрозрачных щупалец, спеленавших всех четверых возмутителей спокойствия. Пока невезучие вымогатели, потрясённо мыча, хлопали глазами (рты я им тоже предусмотрительно залепил), я невозмутимо направился к своим вещам. — Я не случайно про вежливость вспомнил. Вот вели бы себя культурно — глядишь, и отделались бы лёгким испугом. А так… Разрешите представиться, Блэйк Даз’Тир, старший следователь отдела убийств, Управление Правопорядка. Конечно, ваше поведение не по моему профилю, но, уж будьте уверены, мои коллеги не поленятся за вами приехать и подробно выяснить, в пользу какой именно гильдии вы пытались выбить деньги из этой милой барышни, — я натянул штаны, снял полотенце и повесил на мольберт. — Марена, ты как, всё нормально? — я подошёл к художнице. Та, до сих пор стоявшая совершенно неподвижно, судорожно всплеснула руками, уронила баночку и кисти и, рыдая, бросилась ко мне, обхватив руками поперёк туловища, как ребёнок любимую мягкую игрушку. Помнится, был у меня в детстве такой огромный лохматый пёс, раза в два больше меня…
— Ну, будет, — хмыкнул я, обнимая её и успокаивающе гладя по голове. — Чего ты испугалась? Ладно, понимаю, одна бы дома была! Неужели думала, что я тебя в обиду дам?
— Я про тебя забыла от страха, — смущённо шмыгнула носом девушка, отстраняясь и рукавом вытирая слёзы. — А что с ними теперь будет?
— Сейчас я вызову ребят, пусть описывают. А завтра тебя расспросят, меня расспросят. Проведут расследование, выяснят, сколько раз они уже подобное проворачивали. И, собственно, осудят. Насколько я помню наши законы, этому красавцу полагаются рудники, а громилам — по обстоятельствам.
— Туда ему и дорога, — кровожадно сообщила рыжая, искоса глянув на незваных гостей.
— Кто-то обещал меня за все мучения покормить ужином, — хмыкнул я.
— Ой, да! Сейчас, погоди, я переоденусь… Слушай, Блэйк, а кто тебе такую красивую татуировку сделал? И давно? — поинтересовалась мгновенно оправившаяся от потрясения девушка.
— Недавно. Марена, или ты сейчас переодеваешься и мы идём есть, или я иду есть один, — не выдержал я. Она возмущённо зыркнула на меня, но убежала.
Мне начинает казаться, что этой девчонке лет десять.
Пока Марена сначала чупахалась в ванне, потом приводила в порядок себя и свою гриву, потом думала, что надеть, я успел вызвать группу быстрого реагирования, познакомиться с коллегами, вкратце рассказать, что произошло, сдать им экзотическую скульптурную группу из мастерской, пообещать завтра прислать Марену для дачи показаний, проводить всю эту компанию, вспомнить-таки про картину с драконом и даже отыскать её.
— Ой, а куда… эти делись? — полюбопытствовала вошедшая девушка, на ходу заплетая косу.
— Я их сдал соответствующему ведомству, — отмахнулся я, пристально вглядываясь в картину, которую держал в руках. Чувствовалась какая-то незавершённость во всём образе, щемящее чувство потери сжимало сердце. — Слушай, почему мне кажется, что картина не закончена? — поинтересовался я.
— Не знаю, — художница недоумённо пожала плечами. — А что не так?
— Мне кажется, чего-то здесь не хватает, — я задумчиво покачал головой. — Ладно, не бери в голову, ерунда.
— Кстати, можешь забирать, — улыбнулась она. — Считай, это мой тебе подарок.
— Здорово, а то я уже задумывался, как бы уломать тебя мне её продать, — не стал отказываться я. Потому как в картину влюбился с первого взгляда ещё вчера. В кабинете повешу, и будет мне счастье. — А если я соображу, чего не хватает, ты сможешь её поправить?
— Что-то она на тебя действительно странно повлияла, — хмыкнула Марена. — Смотря что. Если мне не понравится твоя идея — извини, ничего не получится.