Я бросил взгляд на часы. Пора бы уже и выдвигаться в сторону площади.
— Ладно, друг мой, я тебя покидаю. А ты веди себя прилично, — наставительно произнёс я. Коллега только отмахнулся. Туман побери, хоть бы он вообще к утру домой добрался! А то ищи его потом по всему городу. Мягко говоря, сомнительное удовольствие.
Добравшись до дома и облачившись в парадный мундир, я с тоской вспомнил, что в этот раз леями отделаться не удастся, поэтому пришлось доставать из дальнего угла шкатулку (а, вернее, довольно увесистый ларец), в котором частично хранились мамины драгоценности и, до кучи, мои медали.
Ордена и медали в нашей стране — это произведения искусства, без преувеличения. Каждый стоит, если продавать, не целое состояние, но довольно много. Хотя, например, Белая Звезда, высший орден Острии, которая делается из крупного бриллианта специальной огранки, голубого серебра и стали, да ещё и особым образом зачаровывается (как именно — понятия не имею), будет стоить как хороший особняк в центре столицы. Вместе с мебелью. Только я никогда не слышал, чтобы кто-то продавал свою Белую Звезду. Насколько помню, живых кавалеров этого ордена сейчас трое, а всего за свою почти тысячелетнюю историю награды их около трёх десятков, причём половина — посмертно.
У меня, само собой, таких великих ценностей не было; не за что меня Белой Звездой награждать. А то, что имелось в наличии, я со всем возможным почтением разместил на лацкане кителя. Если бы можно было отказываться от наград, я бы непременно отказался от каждой из этих, популярно разъяснив причины каждого из отказов. Лично я бы предпочёл в качестве поощрения несколько дополнительных выходных, но кто меня спрашивал? Да и, с другой стороны, я имеющиеся-то в наличии выходные редко использую…
Опоздав буквально на несколько минут, я прибыл в ратушу.
Гостей действительно было немного, кроме того, вокруг царила похоронная атмосфера, которую я отметил с некоторым злорадством. Пока я пытался оглядеться и сориентироваться, меня подцепили под локоть и звонко чмокнули в щёку.
— Привет, милый, — пропела Реи, сияя улыбкой.
— Реи! — я искренне улыбнулся ей в ответ. — Пожалуй, ты одна из немногих людей, которых я счастлив видеть, — я покачал головой, с любопытством оглядывая подругу. Даже это лёгкое дитя ветра, кажется, не обошло общее настроение: княжна была одета в длинное, в пол, струящееся свободное платье из тяжёлого шёлка, под которым её ладная фигурка лишь угадывалась, спрятанная складками свинцово-серого как штормовое небо наряда. Волосы также свободно спадали по плечам, за ушами заколотые тяжёлыми серебряными с чернью гребнями без украшений.
— Блэйк, всё-таки, ты бука, — рассмеялась девушка. — Не надо быть таким хмурым. Даже после того, что случилось днём. Кстати, а почему ты пришёл один? — она уцепила меня под локоть и куда-то повела.
— А с кем я должен был прийти? — искренне опешил я.
— Скажем, с одной очаровательной художницей, — подруга хитро покосилась на меня.
— Почему? — я удивлённо вскинул брови.
— Ты же, вроде бы, назвал себя её покровителем, — мне показалось, или она пытается скрыть недовольство?
— Так покровителем же, а не любовником, — я не удержался от ехидной улыбки. Тьфу, сводница мелкая! Своим бы личным счастьем занялась, а не пыталась при каждом удобном случае устроить моё.
— А жаль, — она тихонько вздохнула с совершенно детской печалью, но сразу же снова улыбнулась. — Она забавная, правда? Вы, кстати, не выяснили ещё, почему ты ей снишься?
— Я спрашивал у… мага Разума, но он сказал, что даже предположений нет. Говорит, надо поближе посмотреть на нас обоих. Если завтра мы быстро обернёмся, вечером и сходим. Если я вспомню, — я хмыкнул. — Реи, вот объясни мне: твой отец, насколько я его знаю, циником и бесчувственным чудовищем никогда не был. Так почему сегодняшнее мероприятие нельзя было отменить?
— Он хотел, — девушка вздохнула. — Только его правда нельзя отменить. Я не интересовалась, почему, но там чуть ли не законодательно всё. Что-то связанное с протоколом вручения этих наград. Не одному тебе происходящее кажется танцами на могилах, но сделать ничего было нельзя.