Альберо, несмотря на довольно претенциозное и благозвучное название с орейскими корнями, представлял собой не слишком большую деревеньку, совершенно обычную и ничем не примечательную. Пожалуй, кроме внушительной ярмарочной площади посередине, сейчас почти пустой; всё-таки, не сезон.
Собственно, на площадь-то мы выехали только за тем, чтобы завернуть в трактир и пообедать, на чём особенно настаивал оставшийся без завтрака Энрике. Правда, когда мы туда всё-таки добрались, Аморалес, кажется, напрочь забыл об основной цели путешествия.
Я уже успел спешиться возле здания с характерной миской и перекрещенными ложкой и вилкой на вывеске, когда заметил, что друг куда-то пропал.
Пристально оглядев площадь (ну, в самом деле, не мог же он сквозь землю провалиться!), я обнаружил его на другой стороне открытого пространства, возле нескольких непустых торговых рядов. Тихо выругавшись себе под нос, вскочил обратно в седло и тронул жеребца пятками. Ох, сейчас я кому-то настучу по его пустой голове… Ну, как, КАК можно быть настолько несобранным и беспечным? Мы тут, вообще-то, по делу. И что он мог забыть на рынке в какой-то захудалой деревеньке такого, чего нет в Аико? Что он вообще мог найти, чего нет в Аико?!
А Аморалес стоял рядом с конём, держа его за поводья, и с совершенно дурацким выражением лица пялился куда-то в пространство. Проследив за его взглядом, я мученически вздохнул и со стоном уткнулся лбом в лошадиную гриву. Боги, несмотря на все наши разногласия, дайте мне сил! Не за собственные прихоти страдаю, а во имя всеобщего блага, вашего в том числе!
Вдоль ряда со скороспелыми дарами земли неторопливо брела эльфийка. Типичный охотник: узкие штаны, невысокие мягкие ботинки, рубашка, жилет, маскировочный плащ. Вооружение тоже классическое: короткий прямой меч, средний лук (чуть больше полутора футов длиной), колчан со стрелами, небольшая походная сумка на плече. Эльфийка была вполне характерная, с золотисто-коричневыми волосами, собранными в тугую косу ниже талии, пёстрым клановым хайратником и многочисленными амулетами на шее. И, само собой, лурисимар, извечный друг эльфийского охотника, с обречённым видом бредущий возле правой ноги хозяйки, вывесив трепещущий розовый язык, мрачно косился по сторонам. Пёс был коричневой расцветки с жёлто-серыми подпалинами и чёрной полосой вдоль хребта. Судя по всему, бедолаге было чертовски жарко и хотелось вернуться обратно в лес, но спорить с хозяйкой он не пытался.
Я, не сходя с седла, помахал рукой перед носом даймона. Тот вздрогнул и с трудом сфокусировал взгляд на мне.
— А?
— Ага, — с сарказмом ответил я. — Ты долго тут стоять собираешься, влюблённое создание? Ты что, эльфиек никогда не видел?
— Видел… — отстранённо проговорил он, вновь нашаривая глазами предмет своего неожиданного интереса. — Но не таких… Блэйк, она… она такая!
Я вновь посмотрел на эльфийку, пытаясь выяснить, какая — «такая». Почувствовав наши взгляды, эльфийка оторвалась от разглядывания овощей и вскинула глаза на нас. Брезгливо поджала губы. Потом лицо её озарилось искренним удивлением, и девушка изобразила вежливое приветствие, нечто среднее между кивком и коротким поклоном.
— Рико, я тебе сейчас душ устрою, бесплатный, — раздражённо пригрозил я. Подействовало. Даймон тряхнул головой и отвернулся от эльфийки, даже в седло взгромоздился.
— Не надо мне душа! Блэйк, что ж ты за создание такое чёрствое?
— А ты меня когда погрызть пробовал? — фыркнул я. — Да прекрати озираться, в конце концов! Что тебя так в этой охотнице зацепило?!
— Не знаю, — с тоской вздохнул друг, утыкаясь взглядом в конскую гриву. Эльфийка вместе с собакой куда-то исчезли; определённо, к лучшему. — Блэйк, меня как магнитом туда, к этому рынку, притянуло! Вот хоть убей, не пойму, как. А как её увидел, так и вовсе… Туман побери, но она такая…
— Какая? — устало вздохнул я, понимая, что теперь это надолго. До возвращения в Аико, по меньшей мере.
— Изящная, тёплая, светлая… с зелёными искрами и золотыми прожилками…
— Бр-р-р, — я затряс головой, понимая, что либо друга небо стукнуло, либо я сам… с прожилками. — Кто с искрами? — на всякий случай уточнил я.
— Девушка… то есть, её аура, — вовремя уточнил даймон, и я сумел облегчённо перевести дух. Надо же, пока ещё никто не спятил. Хотя… до сих пор я не припомню, чтобы Энрике влюблялся в ауры.
— Далась тебе её аура, — поморщился я. — Что в ней необычного? Это же характерные для эльфов цвета!
— Да, но… она такая совершенная… — вновь вздохнул мой влюблённый на всю голову друг. Я понял, что чего-то внятного в ближайшем будущем от него добиться будет невозможно, и только рукой махнул. Что с него, дурака, взять?