− Ела что-то с утра?
− Таблетка обезболивающего считается?
Медсестра усмехнулась и отрицательно покачала головой. А потом задумчиво посмотрела на мою правую руку.
− Разогнуть руку можешь?
− Да.
Сняла халат, он у меня был одет только на одну руку, другая лежала на повязке. Сняла повязку и осторожно разогнул руку. Обезболивающе уже действовало и сейчас это было сделать проще. Мне наложили жгут и попросили пожимать кулак. Потом взяли кровь из вены, большим толстым шприцом. Я хоть и старалась не смотреть, но чуть в обморок не упала. Братишка пришел как раз в конце процедуры с водой и сладостями.
− Налейте ей воды и дайте, что ни будь съесть. Потом уложите в кровать пусть отдыхает. Уходя, обязательно захлопните дверь.
Сашка достал мне халву распечатал меленький батончик.
− Купил тебе халву в маленьких порциях, думаю, тебе будет удобней. И воды купил в маленьких бутылках. Для рук тебе будет легче, завтра еще принесу. Думаю на сегодня трех литров хватит.
− Думаю еще останется. А что-то еще из сладкого есть?
− Вафли твои любимые и печенье с мармеладом.
− Спасибо.
Я сразу съела конфетку из халвы и одела повязку, поддерживающую и фиксирующую руку.
− Вам кажется на работу пора, уже опаздываете.
− Нам можно, - сказал Леша – предупредили боса. Только погулять с тобой в парке не сможем.
− Думаю ближайшие пару дней я туда не дойду. Тем более еще и кровь взяли, слабость еще сильнее стала. Лешка, будь осторожен, Саш, ты тоже. Мало ли что у того психа на уме.
− Тебя уложить? – спросил Леша.
− Нет. Я немного посижу, сладкое поем.
− Мы уже пойдем, - сказал брат.
Они меня поцеловали и ушли, захлопнув двери. Съела еще одну конфету и убрала сладкое в тумбочку. Думаю врач будет не в восторге если я буду есть только сладкое.
Днем пришла мама, я как раз сидела, смотрела в окно, когда медсестра впустила ее.
− Привет, - сказала она ласково – принесла тебе апельсины. Думаю, сладкого тебе брат купил.
− Привет, - сказала с улыбкой - Да, брат сделал мне хорошие запасы, - посмотрела, что медсестра ушла – хорошо хоть врач с медсестрами их не видели. А то решили бы что я плохо ем из-за сладкого.
− Ты плохо ешь, не из-за сладкого, а потому что?
− Просто мне не хорошо, даже сладкого особо не хочется. В основном хочется полежать и избавиться от постоянной боли.
− Тебе ведь дают обезболивающее?
− Да, кажется, я к нему привыкла, и оно стало действовать меньше по времени, чем раньше. В общем, через час, максимум через полтора снова все чувствую и тут уже не до еды. А с кем ты мелких оставила?
− С отцом, думала в участок отведу. Вижу, что так и думала, обойдутся. Захотят понянчиться пусть в гости заходят. И тебе не кажется, что нам с Лешей уже нормально нужно познакомиться, не только через твои образы.
Я улыбнулась смущенно.
− Почистишь мне апельсинку? Можем пойти погулять в парк.
− А ты обратно дойти сможешь?
Задумалась и пожала плечами.
− Кушай, и по этажу прогуляемся. С Лешей вечером прогуляешься.
− Угу.
− Ты его боишься, этого Тома, - посмотрела на маму удивленно, поняла, что она увидела мои размышления о случившемся.
− Он странный. У вас с отцом ведь было по другому? Он так себя не вел?
− Нет. Он чем-то на твоего Лешку похож. Да было удобно молча общаться и все. Он меня завоевал своими поступками, ухаживаниями. А не лазанием ко мне в окно и в белье. Это не нормально и действительно любящий мужчина так не делает. Он просто хочет тобой обладать, как вещью.
− Ага, а я хочу его пристрелить.
Мама улыбнулась моему ответу и дала еще пол апельсинки. Потом подала халат и помогла его одеть.
− Рука сильно болит?
− Достаточно.
Мама дотронулась к правой руке и вздрогнула.
− М-да, не знаю, как ты это терпишь.
− Это отнимает много сил.
Взяла ключи, и мы вышли из палаты. Прогулялись по этажу минут двадцать, меня сильно начало клонить в сон. Мама помогла дойти до палаты, уложила в кровать и поцеловала в лоб, забрав шкурки апельсина ушла.