Эрех свернул между шатрами, ища, что могло бы дать ответ на заданные вопросы. Мастер Рейке полагал, что следы того, кто же был ночью в доме тула Ойзо и кто укусил судью Карре ведут сюда. Логично, учитывая, что вряд ли в самой Мимири есть люди, способные торговать детьми. Да от одной мысли мерзко становится!
Вообще конечно, каким образом он должен искать способы купли-продажи детей, Эрех не имел ни малейшего понятия. Как и о том, каким образом все эти безумные люди находят тех, кто готов их продать. Бродяги понятно, но через цирк? Походив кругами позади расставленных шатров, но-Тьен решил зайти с другого конца, с убийцы. Все же севрассэ в цирке обнаружить куда как проще, мастер Рейке прав.
Он выбрался на центральные «улицы» и снова огляделся. Павильоны с представлениями были расставлены по периметру, так что обойти их всех, не пропустив не одного, невелика задача. Посчитав, что среди женщин-змей кота точно быть не может, Эрех потратил мелочь на палочку яблок и побрел вдоль левой стороны.
Следующим шел шатер с непонятным названием «Девушка одна из двух» в который тянулась очень длинная очередь. Вставать в нее он не стал, но походил вокруг, прислушиваясь к разговорам ожидающих людей. Больше всего обсуждали павильон магии и большое представление, которое обещали начать через час, в главном шатре. Покрутившись еще немного, Эрех убедился, что ничего интересного больше не услышит и пошел поглядеть на павильон магии. Во-первых, раз уж там столько народа, а во-вторых, было любопытно, что за магия такая. Настоящие маги, чуждая раса времен Магической войны из Блуждающего дола, полностью исчезли более двух веков назад, а то, что называли магией теперь, больше напоминало раздел науки и техники. Творить настоящую магию людям не под силу, это известно.
Но до места он не дошел. Отвлек плач, раздавшийся из-за ящиков в узком проходе между двумя кибитками и полотняной стенкой обиталища какой-то «Провидицы Маэ». Эрех свернул в темноту и обнаружил источник — маленькую, лет семи девчушку с разрисованным личиком. Она забилась в тень за ящиками и горько плакала, прижимая к себе тряпичную куклу. Слезы размазывали краску, изображающую неведомого зверя.
Мысль о том, что он, кажется, нашел возможного ребенка мелькнула и пропала на задворках сознания.
— Привет, — как можно дружелюбнее сказал Эрех, присаживаясь на корточки, — ты чего это тут?
Она не ответила, крепче прижала куклу к себе и попыталась спрятать лицо в ее нитяные волосы. Рыдания стихли, видимо, плакать перед чужим человеком ребенку не хотелось.
— Не говоришь с незнакомцами? — догадался целитель. — Правильно делаешь. Тогда давай меняться. Ты мне расскажешь, почему плачешь, а я тебе скажу свое имя и дам вот это.
Он протянул ей палочку с яблоками в карамели, из которых успел сжевать только два.
— Ну как? Идет?
Она снова промолчала, только в упор смотрела на Эреха большими черными глазами из-под длинной русой челки. Пристально и недоверчиво разглядывала его лицо и думала. Потом, видимо решив что-то для себя, переложила куклу в левую руку, а правой приподняла подол длинного платья, явно с чужого плеча. Худую детскую ногу украшала огромная кровоточащая ссадина, от колена до щиколотки, типичный след удара плеткой или хлыстом для лошади.
Эрех мысленно пожелал тому, кто это сделал, всех благ и крепкого здоровья. В следующей жизни. Его спина привычно заныла, вспоминая собственный опыт.
— Ладно, — вслух сказал он. — уговор так уговор. Держи. И, между прочим, я Эрех.