— А я и не благодарен!
— Ага. Я слышу.
Чуть пошатываясь он побрел наружу, пытаясь вспомнить, где видел торговца горячим гранатовым соком. Самое то сейчас было бы. Ну и что, что денег почти нет, помнится, дядюшка мастера Юхея страдает застарелым геморроем, вполне можно будет сходить пешком эти две мили в неурочное время...
Крепкая рука вновь поймала его за шиворот, только в этот раз, чтобы не дать упасть и усадить на ящик, а не для того, чтобы уронить.
— Тебя шатает, целитель.
— Это бывает, когда лечишь, — отозвался Эрех, глаза закрывались сами собой. — Сейчас пройдет. Только посижу вот...
— И всегда с тобой так? — парень говорил недоверчиво, но злость из его голоса ушла.
— Со всеми так. Ну, может, кроме Верховного и королевских целителей. Хотя я точно не знаю, ни разу их не встречал. А что? Беспокоишься?
— Вот еще! Просто если ты тут навернешься в толпе, тебя или затопчут, или ограбят. Ты себя-то со стороны видел?
Видел, видел. Но и тебя тоже.
— Меня зовут Эрехом, — будем знакомы, что называется. — Я говорил твоей сестре. А вот свое имя она мне не сказала.
— Потому что она у меня не говорит, — неохотно пояснил севрассец.
— Вообще?
— Да. Немая, с рождения, — он присел рядом и вздохнул. — Ладно, псы с тобой... Ее Нимой зовут, ей семь с половиной лет. А меня Тэфе и мне восемнадцать. И мы оба с Белых гор.
— Да, я это уже понял, — тошнота уходила, забирая с собой своих товарок, но вот страх не вернулся. Не вызывал его сидящий сбоку восемнадцатилетний парень Тэфе с Белых гор. А уж его немая сестренка тем более. А вот желание оживить покойных Ойзо и Карре, отпинать ногами да сдать обоих в псарню для наказания — было. И еще какое.
И мучал вопрос, как объяснить все, что сейчас вертится в голове, мастеру Рейке.
— И что вы тут делаете, так далеко?
— Деньги зарабатываем, что же еще. Родители умерли, а сам я мало что умею, кроме этого, — нож перекувыркнулся в воздухе и вновь, как заговоренный, лег рукоятью в ладонь. — Вот мы тут... А ты?
— Я? — после всего случившегося легенда про двух репортеров рассыпалась прахом. — Я с приятелем пришел. Он работает репортером в «Эхе Альмейры», ему надо что-то для репортажа, а я за компанию, ему редакция коляску вон выделила, казенную. Бесплатно.
Эрех сам себе удивился, как складно он врал.
— На большое представление хотите? — Тэфе убрал нож за пояс, сунул руку в карман и выудил оттуда два билета, напечатанных на плохой бумаге. — На. Это тебе и твоему другу.
— Зачем? — Эрех изумленно повертел бумажки. Два ляна, однако.
— В благодарность, — кот соскочил на землю и вдруг поклонился, низко. И сестру в спину толкнул. — Кланяйся, мелочь. И спасибо тебе, мастер.
— Да ладно, я же сказал... — Эрех растерялся.
— Ничего. Ну, нам пора, сейчас выступление. И ты тоже не опаздывай, — брат с сестрой повернулись и направились к выходу.
Но через пару шагов Тэфе остановился, обернулся и, словно решившись, спросил.
— Мастер, а ты можешь... У меня есть еще сестра, ей десять и на нее напали. С тех пор она плохо спит, ей снятся кошмары, она кричит по ночам. Ты... ей можно помочь?
Он смотрел со странным выражением на лице, растерянным и одновременно отчаянным.
Последний кусочек мозаики со щелчком встал на место, и вся картина, во всем ее ужасе, явилась перед внутренним взором Эреха. Десятилетняя девочка, которая кричит по ночам и семилетняя, у которой на ноге след от удара хлыстом. И их брат, зарабатывающий на жизнь тем, что только и умеет делать.
— Я могу, — кивнул Эрех, надеясь, что по его лицу не прочесть ничего. — По крайней мере, с кошмарами я справлюсь. Встретимся здесь после представления?
Тэфе улыбнулся, впервые за все это время.
— Обязательно! Давай, мастер!
Они с сестрой побежали налево, а Эрех, выждав несколько секунд, выскочил наружу и со всех ног бросился искать сыщика Рейке. У него оставалось полчаса, чтобы найти его и все рассказать.
Йон некоторое время постоял, глядя как акробаты перед большим красным шатром выделывают всякие штуки, невозможные для обычного человека, потом купил на мелочь жареную лепешку в промасленной бумаге и, сдвинув шляпу на затылок, побрел в толпу, делая вид, что просто прогуливается, как и все тут. Обычный зевака, столичный житель, охочий до небольших развлечений. Вон, многие даже детей с собой привезли.
На самом же деле он искал. Цирк — хорошее место для тайных дел. Закрытое для посторонних, очень тесное, замкнутое профессиональным недоверием к чужакам. Актеры цирка, маги, шарлатаны, уродцы, все они — отбросы общества, и потому к ним никогда не приглядываются, потому что не принято у приличных людей пристально глядеть на неприличное. Да даже говорить о том, что посещаешь такие места стыдно, разве что с прихихикиваниями. Почти два месяца катался сюда Ойзо, значит и цирк тут стоит два месяца, а слышал ли об этом он, сыщик Рейке? Нет. Что и требовалось доказать. Оставалось только понять, кто и как может организовывать здесь торговлю детьми, и дело будет в шляпе. Вместе с предлагающимися к нему пятью сотнями лян.